– Ну что, Марина, твои лошадки опять впряглись?
– Ну что, Марина, твои лошадки опять впряглись? – спросила соседка по даче у моей свекрови
мнение читателей
20.08.2025 - 17:43
Все началось с ее «невинной» мечты. Помню тот вечер, как вчера. Ужин, запах котлет, и Марина Петровна, мама Славы, моего мужа, произносит сакраментальное: — Славочка, как же я мечтаю о дачке! Представляешь – свой воздух, свои огурчики… Здоровье поправить! Слава тут же растаял. Я же почувствовала, как в груди сжалось. Предчувствие не обмануло.
— Слава, ты серьезно? — вырвалось у меня. — Мы только с кредитом за ремонт разобрались! Дача – это же новый долг!
— Ой, не такой уж большой, — начал он оправдываться. — Мама заслужила отдых.
— Конечно, заслужила! — подхватила Марина Петровна. — Я сама все буду делать! Вы только приедете – шашлычок, сон! Никаких хлопот вам!
Я промолчала. Этот «отдых» с самого начала лег на наши плечи тяжким камнем. Кредит ежемесячно выгрызал из бюджета приличную сумму. Слава был непреклонен: «Мама счастлива – главное». Я сдалась, затаив обиду.
Первое лето. Марина Петровна звонит:
— Анечка, ты же у нас деревенская! Подскажи, как рассаду помидорную сажать? Я сама, сама, просто совет нужен!
На второй год плантации расширились. Ее голос в трубке:
— Аня, может, грядочку клубнички добавим? Овощи – это хорошо, но ягодку хочется!
— Марина Петровна, вы уверены? — осторожно спросила я. — Заботиться – сил много нужно.
— Ой, пустяки! Мне движение только на пользу! — бодрилась она.
Третий год стал переломным. Грядки захватили весь участок. А у Марины Петровны то спина, то давление, то нога. Мы со Славой превратились в ее бесплатных батраков. Каждые выходные – дачный ад. Я возненавидела этот клочок земли.
И вот та судьбоносная суббота. Слава задержался на работе, а Марина Петровна в панике: «Морковку срочно полоть! Приезжай, а то пропадет!» Я поехала, скрипя зубами. Подходя к калитке, услышала ее разговор с соседкой Алевтиной:
— Ну что, Марина, твои лошадки опять впряглись? Все за тебя горбатятся? — ехидничала соседка.
— А как же! — звонко ответила Марина Петровна. — Скажешь, что плохо – мигом примчатся! Полдня пашут, а потом сваливают. Да и Аньке полезно – фигуру подкорректирует, а то расплывается!
Словно кипятком окатило. Весь наш труд, наши вырванные выходные – всего лишь спектакль для ее удобства и злобных сплетен! Я развернулась и уехала.
Дома сказала Славе:
— Голова раскалывается. На дачу больше не поеду.
Она названивала, я отмахивалась. А в голове созрел план.
В конце августа Марина Петровна укатила к сестре: «Сынок, не забудь про урожай!» Я позвала подругу Катю. Мы работали до темноты: выкопали картошку, выдернули морковь и свеклу, срезали капусту. Все аккуратно погрузили в машину и отвезли в мой гараж. Пусть полежит.
Через два дня Слава, вернувшись с дачи, был бледен:
— Аня! У нас обокрали! Весь урожай пропал!
Я открыла рот, чтобы признаться, но зазвонил его телефон. Марина Петровна. Голос в трубке визжал так громко, что было слышно. Лицо Славы менялось: от возмущения к растерянности, потом к недоверию.
— Аня… — он опустил телефон. — Мама говорит… соседка видела, как ты и Катя все вывозили. Это правда?!
— Правда, — ответила я спокойно. — И знаешь почему? — Я рассказала ему о подслушанном разговоре, о ее лени и цинизме. — Этот урожай выращен нашими руками, Слава. Нашими выходными, нашей спиной. Он наш по праву. С мамой поделимся – если заслужила.
Он онемел.
— Верни все! Немедленно! — прошипел наконец.
— Тронешь хоть одну картофелину – завтра же подам на развод.
Больше он не спорил.
Она не разговаривает со мной. И слава Богу. Тишина – лучшая награда за год дачного рабства.
В рубрике "Мнение читателей" публикуются материалы от читателей.