Стихи о любви зарубежных поэтов
Я люблю мой песчаный берег, Где одинокой осенью Аисты гнезда вьют, Где цветы белоснежно цветут И стаи гусей из холодных стран Зимой находят приют. Здесь на ласковом солнце греются Черепах ленивых стада. Вечерами рыбачьи лодки Приплывают сюда… Я люблю свой песчаный берег, Где одинокой осенью Аисты гнезда вьют.
Ты любишь лесные заросли На своем берегу – Там, где ветвей сплетенье, Где колышутся зыбкие тени, Где юркая змейка тропинки Огибает стволы на бегу, А над нею бамбук Машет сотней зеленых рук, И вокруг полутьмы прохлада, И тишина вокруг… Там на рассвете и к вечеру, Пройдя через рощи тенистые, Собираются женщины возле пристани, И дети до темноты По воде пускают плоты… Ты любишь лесные заросли На своем берегу – Там, где ветвей сплетенье, Где колышутся зыбкие тени.
А между нами река струится — Между тобой и мной — И берегам бесконечную песню Напевает своей волной. Я лежу на песке На своем берегу пустынном. Ты на своей стороне Рощей прохладной прошла к реке С кувшином. Мы долго слушаем песню речную С тобою вдвоем. Ты на своем берегу слышишь песню иную, Чем я на моем…
Между нами река струится, Между тобой и мной, И берегам бесконечную песню Напевает своей волной.
Потупив взор, но воспаряя мыслью, я брел и брел… И по тропе времен металась жизнь моя, желавшая желаний. Пылила серая дорога, но однажды увидел я цветущий луг и розу, наполненную жизнью, и мерцанием, и болью.
Ты, розовая женщина, – как роза: ведь и ее девичье тело обвенчали с твоим тончайшим запахом разлуки, с тоской неизречимой по печали.
Ты знать не можешь, как тебя люблю я, – ты спишь во мне, спокойно и устало. Среди змеиных отзвуков металла тебя я прячу, плача и целуя.
Тела и звезды грудь мою живую томили предрешенностью финала, и злоба твои крылья запятнала, оставив грязь, как метку ножевую.
А по садам орда людей и ругней, суля разлуку, скачет к изголовью, зеленогривы огненные кони.
Не просыпайся, жизнь моя, и слушай, какие скрипки плещут моей кровью! Далек рассвет и нет конца погоне!
Турийский голубь с нежными зрачками к тебе летит посланицем белоперым, как дым костра, сгорая на котором я заклинаю медленное пламя.
Пуховый снег над жаркими крылами, вскипая, словно пена по озерам, жемчужно стынет инистым узором в саду, где наши губы отпылали.
Погладь рукою перышко любое – и снежная мелодия крылато весь мир запорошит перед тобою.
Так сердце от заката до заката боится, окольцовано любовью, не вымолить тебя, моя утрата.
В том городе, что вытесали воды у хвойных гор, тебе не до разлуки? Повсюду сны, ступени, акведуки и траур стен в ожогах непогоды?
Все не смывает лунные разводы хрустальный щебет х_у_карской излуки? И лишь терновник ловит твои руки, ревниво пряча свергнутые своды?
Не вспоминалась тень моя дорогам в затихший мир, который, как изгоя, томит змею, крадущуюся логом?
И не расцвел ли в воздухе нагорья тебе из сердца посланный залогом бессмертник моей радости и горя?
Вся мощь огня, бесчувственного к стонам, весь белый свет, одетый серой тенью, тоска по небу, миру и мгновенью и новый вал ударом многотонным.
Кровавый плач срывающимся тоном, рука на струнах белого каленья и одержимость, но без ослепленья, и сердце в дар – на гнезда скорпионам.
Таков венец любви в жилище смуты, где снишься наяву бессонной ранью и сочтены последние минуты,
и несмотря на все мои старанья ты вновь меня ведешь в поля цикуты крутой дорогой горького познанья.
О, шепоток любви глухой и темной! Безрунный плач овечий, соль на раны, река без моря, башня без охраны, гонимый голос, вьюгой заметенный!
О, контур ночи четкий и бездонный, тоска, вершиной вросшая в туманы, затихший мир, заглохший мак дурманный, забредший в сердце сирый пес бездомный!
Уйди с дороги, стужи голос жгучий, не заводи на пустошь вековую, где в мертвый прах бесплодно плачут тучи!
Не кутай спетом голову живую, сними мой траур, сжалься и не мучай! Я только жизнь: люблю – и существую!
Все выплакать с единственной мольбою – люби меня и, слез не отирая, оплачь во тьме, заполненной до края ножами, соловьями и тобою.
И пусть на сад мой, отданный разбою, не глянет ни одна душа чужая. Мне только бы дождаться урожая, взращенного терпением и болью.
Любовь моя, люби! – да не развяжешь вовек ты жгучий узел этой жажды под ветхим солнцем в небе опустелом!
А все, в чем ты любви моей откажешь, присвоит смерть, которая однажды сочтется с содрогающимся телом.
Гирлянду роз! Быстрей! Я умираю. Сплетай и пой! Сплетай и плачь над нею! Январь мой ночь от ночи холоднее, и нет потемкам ни конца ни краю.
Где звездами цветет земля сырая между твоей любовью и моею, там первоцветы плачутся кипрею и круглый год горят, не отгорая.
Топчи мой луг, плыви моей излукой и свежей рапы впитывай цветенье. В медовых бедрах кровь мою баюкай.
Но торопись! В неистовом сплетенье да изойдем надеждою и мукой! И времени достанутся лишь тени.
Любовь до боли, смерть моя живая, жду весточки – и дни подобны годам. Забыв себя, стою под небосводом, забыть тебя пугаясь и желая.
Ветра и камни вечны. Мостовая бесчувственна к восходам и заходам: И не пьянит луна морозным медом глубин души, где темень гробовая.
Но за тебя шел бой когтей и лилий, звериных смут и неги голубиной, я выстрадал тебя, и вскрыты жилы.
Так хоть бы письма бред мой утолили, или верни меня в мои глубины к потемкам, беспросветным до могилы!
Что скажешь ты, душа, одна в ночи безбрежной, И ты, о сердце, ты, поникшее без сил, Ей, самой милой, самой доброй, самой нежной, Чей взор божественный тебя вдруг воскресил?
– Ей славу будем петь, живя и умирая, И с гордостью во всем повиноваться ей. Духовна плоть ее, в ней ароматы рая, И взгляд ее струит свет неземных лучей. В ночном безмолвии, в тиши уединенья, И в шуме уличном, в дневном столпотворенье, Пылает лик ее, как факел, в высоте,
И молвит: “Я велю – иного нет закона, – Чтоб вы, любя меня, служили Красоте; Я добрый ангел ваш, я Муза, я Мадонна!”.
Когда, небрежная, выходишь ты под звуки Мелодий, бьющихся о низкий потолок, И вся ты – музыка, и взор твой, полный скуки, Глядит куда-то вдаль, рассеян и глубок,
Когда на бледном лбу горят лучом румяным Вечерних люстр огни, как солнечный рассвет, И ты, наполнив зал волнующим дурманом, Влечешь глаза мои, как может влечь портрет,
Я говорю себе: “Она еще прекрасна, И странно – так свежа, хоть персик сердца смят, Хоть башней царственной над ней воздвиглось властно Все то, что прожито, чем путь любви богат”.
Так что ж ты: спелый плод, налитый пьяным соком, Иль урна, ждущая над гробом чьих-то слез, Иль аромат цветка в оазисе далеком, Подушка томная, корзина поздних роз?
Я знаю, есть глаза, где всей печалью мира Мерцает влажный мрак, но нет загадок в них. Шкатулки без кудрей, ларцы без сувенира, В них та же пустота, что в Небесах пустых.
А может быть, и ты – всего лишь заблужденье Ума, бегущего от Истины в Мечту? Ты суетна? глупа? ты маска? ты виденье? Пусть, я люблю в тебе и славлю Красоту.
Позволь слезу твою смахнуть, Моей возлюбленною будь И все прошедшее забудь. Плевать на остальное!
Житье на свете скрипачу – Иду-бреду, куда хочу, Так не живется богачу. Плевать на остальное!
Где дочку замуж выдают, Где после жатвы пиво пьют, – Для нас всегда готов приют. Плевать на остальное!
Мы будем корки грызть вдвоем, А спать на травке над ручьем, И на досуге мы споем: “Плевать на остальное!”
Пока растет на свете рожь И любит пляску молодежь, – Со мной безбедно проживешь. Плевать на остальное!
Сердца быстрое биенье Мерит каждое мгновенье. Так на кузнице в селенье Молоточками куют, В наковальню гулко бьют.
Обманул меня мой милый – Тот, кого я так любила, А забыть его нет силы. Полно, сердце, не стучи, Полно, сердце, замолчи.
Моей душе покоя нет. Весь день я жду кого-то. Без сна встречаю я рассвет – И все из-за кого-то.
Со мною нет кого-то. Ах, где найти кого-то! Могу весь мир я обойти, Чтобы найти кого-то.
О вы, хранящие любовь Неведомые силы, Пусть невредим вернется вновь Ко мне мой кто-то милый.
Но нет со мной кого-то. Мне грустно отчего-то. Клянусь, я все бы отдала На свете для кого-то!
Любовь, как роза, роза красная, Цветет в моем саду. Любовь моя – как песенка, С которой в путь иду.
Сильнее красоты твоей Моя любовь одна. Она с тобой, пока моря Не высохнут до дна.
Не высохнут моря, мой друг, Не рушится гранит, Не остановится песок, А он, как жизнь, бежит…
Будь счастлива, моя любовь, Прощай и не грусти. Вернусь к тебе, хоть целый свет Пришлось бы мне пройти!
Где-то девушка жила. Что за девушка была! И любила парня славного она.
Но расстаться им пришлось И любить друг друга врозь, Потому что началась война.
За морями, за холмами – Там, где пушки мечут пламя, Сердце воина не дрогнуло в бою.
Это сердце трепетало Только ночью в час привала, Вспоминая милую свою!
Мне сладких обманов романа не надо, Прочь вымысел! Тщетно души не волнуй! О, дайте мне луч упоенного взгляда И первый стыдливый любви поцелуй!
Поэт, воспевающий рощу и поле! Спеши, – вдохновенье свое уврачуй! Стихи твои хлынут потоком на воле, Лишь вкусишь ты первый любви поцелуй!
Не бойся, что Феб отвратит свои взоры, О помощи муз не жалей, не тоскуй. Что Феб музагет! что парнасские хоры! Заменит их первый любви поцелуй!
Не надо мне мертвых созданий искусства! О, свет лицемерный, кляни и ликуй! Я жду вдохновенья, где вырвалось чувство, Где слышится первый любви поцелуй!
Созданья мечты, где пастушки тоскуют, Где дремлют стада у задумчивых струй, Быть может, пленят, но души не взволнуют, – Дороже мне первый любви поцелуй!
О, кто говорит: человек, искупая Грех праотца, вечно рыдай и горюй! Нет! цел уголок недоступного рая: Он там, где есть первый любви поцелуй!
Пусть старость мне кровь беспощадно остудит, Ты, память былого, мне сердце чаруй! И лучшим сокровищем памяти будет – Он – первый стыдливый любви поцелуй!
Можно соблазнить мужчину, у которого есть жена. Можно соблазнить мужчину, у которого есть любовница. Но нельзя соблазнить мужчину, У которого есть любимая женщина.
Люблю вино, ловлю веселья миг. Ни верующий я, ни еретик. “Невеста – жизнь, какой угодно выкуп?” – “Из сердца бьющий радости родник”.