заявила я, хлопнув дверью и хватая чемодан

Я больше не могу жить с твоими родственниками, сказала Татьяна и начала складывать вещи в чемодан.

Игорь застыл в дверях, сжимая в руках кружку с остывшим чаем. За его спиной доносились голоса из кухни мать что-то доказывала сестре, та огрызалась, отец прибавил громкость телевизора.

Тань, ну подожди… начал он, но жена резко обернулась.

Чего ждать? Шесть лет, Игорь! Шесть лет терплю! Она швырнула в чемодан джинсы, затем аккуратно положила блузку. Твоя мать каждое утро комментирует, как я завтракаю. Сестра берет мои вещи без спроса. А твой отец…

Татьяна замолчала, закусив губу. Игорь поставил кружку на комод, подошел ближе.

Отец что?

Вчера он сказал Кате по телефону, что я плохо готовлю щи. Думал, я не слышу, а я стояла за дверью. «Наша Лена, говорит, готовила лучше». Это про твою бывшую, если забыл.

Игорь провел рукой по лицу. Отца Лену действительно любил, всегда ставил в пример, хотя она бросила Игоря ради другого четыре года назад.

Папа просто…

Просто что? Татьяна достала из шкафа белье, бережно уложила его. Просто считает меня чужой? Просто ждет, когда я уйду? Может, он прав.

Из кухни донеслись крики сестра Игоря Марина что-то кричала матери, размахивая руками. Та шикала, опасаясь, что услышат соседи. Эти ссоры стали обычным делом. После развода Марина вернулась с детьми в родительскую трехкомнатную квартиру, и теперь здесь ютились семеро.

Куда ты поедешь? тихо спросил Игорь.

К бабушке. Она одна в деревне, обрадуется. Татьяна положила в чемодан книги, те самые, которые мать Игоря называла «пустыми книжонками». Подумаю, что делать дальше.

А мы? А наша свадьба?

Татьяна замерла, держа в руках фотографию в рамке они с Игорем в Сочи три года назад. Тогда все было иначе. Тогда его родители жили отдельно, Марина была замужем, а они только начинали встречаться.

Какая свадьба, Игорь? Она повернулась к нему. Мы и так живем как муж и жена. Только я не жена, а постоялец, который еще и за коммуналку платит.

Ты несправедлива…

Несправедлива? Татьяна села на кровать, фотографию так и не убрав. А справедливо, когда твоя мать стирает мои вещи с хозяйственным мылом, а потом ждет благодарности? Когда Марина приводит подруг, и они до утра орут на кухне, а мне на работу?

Игорь сел рядом. В кухне стихло видимо, родители легли. Но дети Марины не спали, в соседней комнате слышался топот и смех.

Можем снять квартиру, предложил он. Я просто думал…

Что экономия важнее наших отношений? Татьяна покачала головой. Знаешь, что самое обидное? Не то, что мы живем с твоими родными. А то, что ты их всегда оправдываешь. Даже когда они не правы.

Игорь хотел возразить, но промолчал. Когда мать критиковала внешность Татьяны, он отмалчивался. Когда отец ворчал про ее кулинарию, отшучивался. Когда Марина занимала их комнату, просил Татьяну потерпеть.

Я не хочу ссориться с семьей, признался он.

А со мной хочешь? Татьяна встала, поправила волосы. Игорь, я люблю тебя. Но не могу жить там, где меня не принимают. Где каждый мой шаг обсуждают, каждое слово осуждают.

Она вспомнила, как месяц назад покрасила волосы. Мать Игоря два дня вздыхала: «Была красивая, а теперь испортилась». Отец буркнул про «нынешних девиц». Марина язвительно спросила, сколько это стоило.

Помнишь, как твоя мать отреагировала, когда узнала, что я работаю дизайнером? продолжила Татьяна. «А что, в школу нельзя устроиться? Или в больницу? Только рисовать умеет».

Мама просто старой закалки…

А Марина? Она младше меня, но ведет себя, будто я ей обязана. Занимает ванную на час, оставляет грязную посуду, а если попросишь убрать обижается.

Игорь вспомнил вчерашний скандал. Марина действительно не помыла посуду, а когда Татьяна начала мыть, закричала, что ее унижают. Игорь тогда встал на сторону сестры мол, у нее трудный период.

А дети? Татьяна захлопнула чемодан. Вчера Ваня разрисовал мои документы. Знаешь, что сказала Марина? «Дети есть дети, зато теперь веселее».

Она пошутила…

Это были бумаги на ипотеку, Игорь! Весь день по кабинетам бегала! А она пошутила! Татьяна взяла чемодан. И ты ее поддержал. Сказал, что дети это святое.

Игорь опустил голову. Он действительно решил тогда, что она преувеличивает.

Я не знал, что тебе так тяжело, пробормотал он.

Не знал? Татьяна остановилась у двери. Когда твоя мать спрашивает, когда дети, и добавляет, что Лена уже родила бы второго это нормально? Когда отец хвалит Ленины пироги это легко?

Они просто привыкли к ней…

Пусть привыкают! Но не за мой счет! Татьяна понизила голос. Больнее всего то, что ты им позволяешь. Я стираю, готовлю, убираю, плачу, а они считают, что я лишняя.

Из соседней комнаты донесся плач один из Мариных детей. Та зашикала, включила мультики.

Мне тридцать восемь, Игорь, прошептала Татьяна. У меня нет детей, потому что первый муж не хотел. Нет своего угла, потому что после развода продали квартиру. Я думала, с тобой начнется новая жизнь. А получилось я в чужом доме, где все решают за меня.

Тань…

Погоди. Она подняла руку. Помнишь мой день рождения? Я накрыла стол, позвала подруг. Твоя мать весь вечер ворчала то громко, то смешно, то «не те люди». А потом заявила, что в ее доме она хозяйка.

Игорь помнил. Мать действительно была недовольна, но он подумал, что просто устала.

Тогда я поняла ничего не изменится, сказала Татьяна. Здесь я всегда буду чужой. Потому что ты выбираешь их, а не меня.

Я люблю тебя!

Любовь не слова, Игорь. Она взялась за ручку двери. Любить это