После шести месяцев молчания свекровь наконец заговорила

После шести месяцев молчания свекровь заговорила. Первые её слова заставили невестку остолбенеть.

Мамуля, ну скажи хоть слово! Ольга сжала холодную ладонь свекрови, лежащей на больничной койке. Я знаю, ты меня слышишь. Врач сказал, что слух у тебя в порядке.

Анна Ивановна молчала, уставившись в потолок стеклянными глазами. После инсульта прошло полгода, а она так и не проронила ни звука. Лишь изредка моргала, когда Ольга читала ей письма от внуков из Германии.

Лиза звонила вчера, продолжала Ольга, поправляя одеяло. Дашенька уже ходит в садик. Говорит по-немецки лучше, чем по-русски. Представляешь?

Дверь палаты резко распахнулась. На пороге стояла Светлана, старшая дочь Анны Ивановны. Волосы всклокочены, в руках сумка с продуктами.

Опять ты тут распоряжаешься! бросила она, даже не поздоровавшись. Думаешь, я не знаю, что ты врачам нашептываешь? Что мы, родные дети, мать бросили?

Ольга вздохнула привычное дело. Эти сцены повторялись каждую неделю.

Света, давай без крика. Маме тяжело от твоих истерик.

Моя мама! Светлана подошла к кровати, грубо оттолкнув невестку. Слышишь, мам? Это твоя родная дочь пришла. Не чужая баба, которая в твоей квартире обосновалась.

Анна Ивановна дёрнула рукой, будто хотела что-то сказать, но лишь тихо застонала.

Видишь, как ей плохеет, когда ты орёшь? Ольга встала, заслоняя свекровь. Может, выйдем в коридор?

А может, ты отсюда уйдёшь? Надоела твоя показуха! Думаешь, я не знаю, зачем ты сюда каждый день таскаешься? Совесть грызёт, да? После того, что с Витькой случилось?

Ольга побледнела. О сыне они старались не говорить при матери врачи предупреждали, любое волнение может вызвать новый удар.

Света, прошу тебя…

Не проси, а убирайся! Светлана достала из сумки банку компота. Это мама любила, домашний вишнёвый. А не эту больничную бурду, которой ты её кормишь.

Ей нельзя кислого, ты же знаешь. Диета строгая.

Знаю, знаю! Всё ты знаешь лучше нас, родных! Светлана начала расставлять банки на тумбочке. Вот творожок домашний, курочка отварная. Бульон в термосе. А ты что принесла? Опять эти противные йогурты?

Ольга заметила, как свекровь следит за движениями дочери. Впервые за долгое время в её глазах появился живой интерес.

Мамуля, хочешь творожка? Светлана присела на край кровати. Как в детстве делала, помнишь? В марле отжимала, сахарку добавляла…

Анна Ивановна едва кивнула.

Видишь? торжествующе обернулась Светлана. Она меня понимает! А не тебя со своими больничными правилами!

Ольга хотела сказать, что творог нельзя при больных почках, но промолчала. Может, врачи и правы: иногда душевное тепло важнее лекарств.

Светочка… прошептала свекровь.

Обе женщины замерли.

Мама! Светлана схватила её руку. Ты говоришь! Ты меня узнаёшь!

Анна Ивановна с трудом повернула голову:

Где… Витя?

Повисла тишина. Светлана растерянно посмотрела на Ольгу.

Мам, он… на работе. Далеко, солгала та.

Врёшь, еле слышно сказала свекровь. Знаю… всё знаю…

Светлана заплакала:

Мамочка, не надо. Не думай об этом.

Он… пил? спросила больная, глядя на Ольгу.

Да, честно ответила та. Последние годы сильно.

Простила… его?

Ольга кивнула, не в силах говорить.

Тогда… и я… прощу.

Анна Ивановна закрыла глаза, по щекам потекли слёзы.

Мама, не плачь, Светлана гладила её руку. Всё будет хорошо. Поправишься переедем ко мне. У меня комната светлая…

Нет, покачала головой больная. Домой… хочу. К Оле… домой.

Светлана вздрогнула, будто её ударили.

Но мам, я же твоя дочь!

И она… тоже… дочь. Тридцать лет… со мной. А вы… только по праздникам.

Мы работали! оправдывалась Светлана. У нас семьи, дети!

У неё… тоже был… сын, тихо сказала Анна Ивановна. Хороший… мальчик. Я его… растила.

Ольга отвернулась к окну. За стеклом моросил дождь такой, по которому тоскует душа. Хотелось выйти, подставить лицо каплям, смыть боль этих лет.

Витя… звонил, продолжила свекровь. Перед… кончиной. Просил… прощения. Я… простила.

Мам, хватит, взмолилась Светлана. Врачи запретили волноваться.

Надо… сказать. Оля… хорошая. Берегла… его. Лечила. Не бросила… когда стало плохо.

Анна Ивановна посмотрела на невестку:

Спасибо… тебе.

За что, мамуля?

За то… что сын… не один… умер. Что ты… была рядом.

Ольга опустилась на стул, ноги подкосились.

Он вас очень любил. Говорил, такой мамы ни у кого нет.

А теперь… я… обуза.

Нет! резко сказала Ольга. Не говори так. Ты мне как родная.

У тебя… внуки есть. В Германии.

Там их жизнь. Лиза после института замуж вышла, гражданство получила. Молодым там легче.

Скучаешь?

По Дашеньке очень. Но что поделаешь.

Светлана слушала, лицо её хмурилось.

Трогательно, не выдержала она. А если я не хочу, чтобы мама жила с чужой тёткой?

Света! одёрнула её мать.

Что Света? Я тридцать лет вкалывала, детей одна поднимала муж пил не меньше твоего Вити! А теперь, когда могу помочь, я чужая?

Не чужая, устало сказала Анна Ивановна. Но жить… хочу дома. В своей… квартире.

С ней? Светлана кивнула на Ольгу. А если она уедет? К дочке? Что тогда?

Ольга подошла к окну