Коллекторы пришли к отцу выбивать долг, но попали на его дочь и очень сильно об этом пожалели

Марина почувствовала, как что-то треснуло в ребрах. Боль такая острая, что на мгновение потемнело в глазах. Они били молча, сосредоточенно, без лишних эмоций. Потом ее выволокли на лестничную площадку.

Холод бетонного пола обжег щеку. Крупный присел рядом, схватил за волосы и сказал передать отцу, неделя, на возврат денег, иначе они вернутся за ней и матерью. Марина не могла ответить, во рту была кровь, дышать было больно, каждый вдох отдавался огнем в ребрах. Она лежала на холодном бетоне, пытаясь прийти в себя.

Темнота наплывала волнами, но она боролась, заставляла себя оставаться в сознании. Капитан спецназа, позывной «Стрелок», прошедшая Донбасс и секретные операции, избита тремя уличными бандитами в родном подъезде. Потому что не была готова, потому что думала, что дома в безопасности, потому что расслабилась. Валентина Степановна, соседка снизу, поднималась по лестнице с тяжелыми сумками и увидела Марину, лежащую на площадке в луже крови.

Старушка закричала так, что весь подъезд услышал. Марина попыталась что-то сказать, но изо рта вместо слов вышел только хрип и новая порция крови. Валентина Степановна схватилась за телефон дрожащими руками и начала набирать скорую. В этот момент снизу послышались знакомые голоса, Олег Иванович и Елена Викторовна возвращались с рынка.

Они поднимались по лестнице, обсуждая цены на помидоры, и вдруг услышали крик соседки. Шаги участились, пакеты с грохотом полетели вниз по ступенькам. Елена Викторовна, первой увидела дочь и замерла на секунду, не веря глазам. Потом бросилась к ней, упала на колени, не обращая внимания на кровь, которая тут же испачкала ее светлое пальто.

Руки матери дрожали, когда она пыталась найти пульс на шее дочери, проверить дыхание, понять, насколько все серьезно. Олег Иванович стоял как вкопанный. Лицо его было белым, как мел, глаза широко распахнуты, губы беззвучно шевелились. Он смотрел на избитую дочь и понимал, это из-за него.

Из-за его долгов, его глупости, его трусости. Скорая приехала через 12 минут. Медики быстро осмотрели Марину, наложили эластичный бандаж на грудную клетку, остановили кровотечение из рассеченной брови и начали готовить к транспортировке. Один из фельдшеров тихо спросил у Елены Викторовны, не хочет ли она вызвать полицию.

Женщина растерянно посмотрела на мужа, но тот лишь покачал головой. В квартире, куда они вернулись после того, как скорая увезла Марину, воцарилась тяжелая тишина. Елена Викторовна сидела на диване, все еще в окровавленном пальто, и смотрела в одну точку. Олег Иванович стоял у окна спиной к жене, не в силах повернуться и посмотреть ей в глаза.

Наконец Елена не выдержала. Она вскочила с дивана и потребовала объяснений, что произошло, кто избил их дочь, какого черта он молчит. Голос срывался, руки тряслись. Олег Иванович медленно повернулся к жене.

Плечи его были опущены, спина согнута, будто на него навалили непосильный груз. Он прошел к дивану, тяжело опустился рядом с ней, и начал говорить. Голос был тихим, надломленным, полным стыда и боли. Год назад он потерял работу.

Завод, где он проработал 32 года инженером, закрыли. В 57 лет никому не нужен, даже с огромным опытом. Олег не сказал жене. Каждое утро вставал, одевался, уходил из дома, будто на работу.

Сидел в библиотеке или бродил по городу, а вечером возвращался и рассказывал выдуманные истории про дела на заводе. Деньги на жизнь брал из заначки, из накоплений, которые таяли с каждым месяцем. Потом нашел в интернете казино. Подумал, что сможет отыграться, подзаработать, продержаться до новой работы.

Сначала везло, но потом начал проигрывать. И чем больше проигрывал, тем больше ставил, пытаясь отбить потери. Когда закончились накопления, полез в микрофинансовые организации. Брал под безумные проценты, думал, что отыграется и вернет.

Не вернул. Брал новые кредиты, чтобы закрыть старые. Проценты росли как снежный ком, за полгода набрал долгов на 2 миллиона 300 тысяч гривен. Когда перестал платить, к нему пришли коллекторы.

Сначала звонили, потом приходили на работу, вернее туда, где он якобы работал. Олег встречался с ними на улице, обещал отдать, просил время. Они давали отсрочки, но каждый раз предупреждали, что терпение не бесконечно. Сегодня он не ожидал, что они придут домой.

Не думал, что застанут Марину. Елена Викторовна слушала и не верила своим ушам. Год обмана, год вранья, год жизни в выдуманном мире. Она замахнулась и ударила его по лицу.

Олег даже не попытался увернуться. Женщина требовала, чтобы он убирался из дома, чтобы она никогда больше не видела его лживое лицо. Олег Иванович молчал и принимал все, слова, обвинения, боль, которую сам же и причинил. В этот момент зазвонил телефон Елены, звонили из больницы.

Марина пришла в себя, состояние стабильное, но ей нужны вещи и документы. Женщина вытерла слезы и начала собирать сумку для дочери, механически складывая одежду и принадлежности. Олег поднялся с дивана и тихо сказал, что поедет с ней. Елена резко обернулась и холодно ответила, что он последний человек, которого Марина захочет сейчас видеть.

Но Олег покачал головой, он должен попросить прощения, должен посмотреть дочери в глаза и признать свою вину. Они ехали в больницу, в оглушительной тишине. Елена смотрела в окно, Олег – в пол. Каждый был наедине со своими мыслями, своей болью, своим ужасом от того, что произошло…