Коллекторы пришли к отцу выбивать долг, но попали на его дочь и очень сильно об этом пожалели

За стойкой сидела женщина лет 40, в строгом костюме, с усталым лицом и равнодушными глазами. Марина узнала ее по фотографии из базы данных, Ирина Константиновна, менеджер, которая оформляла кредиты отцу. Когда женщина подняла взгляд и увидела синяки на лице посетительницы, в ее глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но тут же погасло. Марина представилась дочерью Олега Ивановича Ковальчука и сказала, что пришла закрыть долг.

Ирина Константиновна кивнула, достала папку с документами, начала перелистывать бумаги. Пальцы у нее дрожали едва заметно, и Марина поняла, эта женщина тоже жертва системы. Просто делает работу, чтобы прокормить семью, закрывает глаза на то, что происходит с должниками. Менеджер назвала точную сумму – 2 миллиона двести восемьдесят семь тысяч, с учетом всех процентов и штрафов.

Марина достала конверт, отсчитала нужное количество купюр. Шелест денег, скрип кожаной сумки, стук печати на документах, все это казалось каким-то нереальным, механическим. Ирина Константиновна оформила погашение, выдала справку, что долг закрыт полностью, и тихо извинилась. За что именно, не уточнила, но Марина поняла.

Следующим этапом была встреча со Слуцким. Марина попросила менеджера позвонить директору и сказать, что дочь Ковальчука хочет лично поговорить. Ирина Константиновна побледнела, начала отговаривать, мол, Давид Эдуардович – занятой человек, принимает только по записи. Но Марина холодно повторила просьбу, и в ее голосе было что-то такое, что женщина сняла трубку и набрала внутренний номер.

Через пять минут Марину провели в кабинет директора. Помещение было обставлено с показной роскошью, кожаная мебель, массивный стол из темного дерева, картины на стенах, запах дорогого кофе и сигар. За столом сидел Давид Эдуардович Слуцкий, мужчина лет 50, в дорогом костюме, с холеными руками и циничной усмешкой на лице. Он оценивающе посмотрел на Марину, задержал взгляд на синяках, усмехнулся.

Предложил присесть, но она осталась стоять. Спросил, чем может быть полезен. Марина положила на стол справку о погашении долга и сказала, что хочет убедиться, что к ее семье больше никто не придет. Слуцкий откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы на животе.

Сказал, что долг закрыт, претензий нет, все документы в порядке. Марина спросила про троих коллекторов, которые пришли к ней домой. Давид Эдуардович развел руками, мол, с коллекторами у него контракт, они работают самостоятельно, он не отвечает за их методы. Добавил со змеиной усмешкой, что работают они в рамках закона, просто напоминают о долгах.

Марина слушала и чувствовала, как внутри разгорается холодный гнев. Этот человек прекрасно знал, что происходит. Знал, что его люди избивают должников, угрожают семьям, ломают жизни. Но прикрывался юридическими формальностями, оставаясь чистым на бумаге.

Блеск золотых запонок на его рубашке, самодовольная улыбка, равнодушие в глазах, все это кричало о безнаказанности. Марина наклонилась вперед, оперлась руками о стол и тихо сказала, что если хоть один человек от его организации появится возле ее семьи, она лично придет и устроит ему такие проблемы, о которых он даже не мечтал. Слуцкий фыркнул, мол, угрозы в мой адрес, это статья. Марина усмехнулась, это не угроза, это обещание.

Она развернулась и вышла из кабинета, не дожидаясь ответа. Тяжесть денег ушла вместе с конвертом, но появилась другая тяжесть, понимание того, что официально ее некому защитить. Закон на стороне таких как Слуцкий. Они знают все лазейки, все способы остаться чистыми, пока их люди делают грязную работу.

Из офиса Марина поехала в районное отделение полиции. Нашла дежурную часть, попросила капитана Романова, участкового их района. Алексей Романович принял ее в небольшом кабинете, заваленном папками и бумагами. Мужчина лет 45, с усталым лицом и понимающими глазами.

Она написала заявление о нападении, подробно описала троих мужчин, указала их имена. Приложила справку из больницы, фотографии побоев, флешку с видео из камер наблюдения, которую дал Макс. Романов слушал, записывал, но по его лицу было видно, что дело заглохнет. Он честно сказал, без свидетелей и прямых улик возбудить дело сложно.

Камеры показывают троих, входящих в подъезд, но не показывают само нападение. Коллекторы знают, как работать, чтобы оставлять минимум следов. Марина кивнула. Она и не рассчитывала на другое.

Просто хотела, чтобы было официальное заявление. На всякий случай. Романов пообещал провести беседу с этими людьми, вызвать их на допрос, но больше сделать не может. Марина поблагодарила и вышла из отделения.

На улице она остановилась, достала телефон и позвонила Маше. Подруга ответила сразу. Марина коротко рассказала, что долг закрыт, заявление написано, но толку от полиции не будет. Маша вздохнула и спросила, что дальше.

Марина ответила, что дальше начинается ее собственное расследование и ее собственное правосудие. Понимала риски, камеры, свидетели, цифровые следы. Но Макс обещал подчистить, что сможет, а Маша даст алиби, если понадобится. Оршинова долго молчала, потом тихо попросила быть осторожной.

Добавила, что прикроет ее перед командованием, скажет, что Марина восстанавливается после травмы. Но предупредила, если что-то пойдет не так, если Марину поймают, она не сможет помочь. Марина понимала. Это ее выбор, ее ответственность, ее последствия.

Вечером она сидела дома за старым письменным столом и раскладывала перед собой всю собранную информацию. Фотографии Тиграна, Владислава и Дениса. Их адреса, маршруты, привычки. Карта города с отмеченными точками, где они бывают.

График работы спортзала, где тренируется Денис. Марка и номер машины Владислава. Контакты Виктора Савельева, смотрящего, через которого работает Тигран. Марина смотрела на эти лица и вспоминала каждый удар, каждое оскорбление, каждую секунду унижения на холодном полу лестничной площадки.

Не ради мести. Месть – эмоция. А она планировала холодное, расчетливое возмездие. Эти трое должны были понять, что есть люди, которым нельзя прикасаться.

Что есть черта, за которую не стоит заходить. Она достала чистый лист бумаги и начала составлять план на каждого. Денис Мальцев – первый. Самый глупый, самый импульсивный, легче всех выманить и изолировать.

Владислав Юсупов – второй. Осторожный, но предсказуемый, со своим режимом и привычками. Тигран Магомедов – последний. Самый опасный, самый связанный, требует особого подхода.

Марина писала, и рука не дрожала. Внутри не было сомнений, страха или колебаний. Только холодная ясность цели. Она служила спецназу, давала присягу защищать людей, соблюдать закон.

Но закон ее подвел. Система ее подвела. Осталась только она сама, ее навыки и ее решимость. Марина взяла отпуск на месяц.

Маша позвонила командиру и сказала, что стрелок восстанавливается после серьезной травмы, нужно время. Савченко одобрил без вопросов. Месяц – это много. Слишком много для того, что она задумала…