Зеркало

«Галка перестала быть кухаркой — ушла на неделю, и Петрович сразу умнеть начал»Вот так-то, Петрович. Думал, что жена его, Галка, как обычно промолчит, головой покивает и пойдет картошку чистить. А она взяла да и... Ну, обо всем по порядку.Началось все с того, что Галина Степановна — так ее по паспорту звали, а дома просто Галка — решила записаться на курсы английского языка. Ну, мало ли что в голову взбредет женщине в сорок пять лет? То йогой займется, то цветы разводить начнет на подоконнике. Петр Иванович уже привык к этим ее заскокам. — Петь, — говорит она ему за завтраком, — я тут подумала...— Опять? — буркнул он в кружку с чаем. — Думать вредно, Галь. Вон, соседка Зинка надумалась — теперь с мужем разводится.— Да ты послушай сначала! — Галка аж вся покраснела. — Хочу на английский записаться. В Доме культуры курсы открыли.Петрович чуть чаем не поперхнулся:— На какой еще английский? Ты что, в Америку собралась? — А что такого? — Галка тарелки в раковину складывает, звенят они там, как колокольчики. — Внучка растет, в школе английский изучает. Хочу ей помогать с уроками.— Помогать? — Петр Иванович встал из-за стола, живот поправил. — Да ты русский-то толком не знаешь! Вчера "ихний" сказала вместо "их". А тут — английский!Галка губы поджала. Знак плохой. Когда она так делает, значит, обиделась не на шутку.— Ладно, — говорит, — не хочешь — не надо. Сама как-нибудь. И ушла на кухню. А Петрович на работу поехал, думает — забудет она про этот английский. Куда ей, в ее-то годы?Но не тут-то было. Приходит он вечером — а Галка с какими-то бумажками сидит, что-то там изучает.— Это что еще такое? — спрашивает.— Программу курсов смотрю, — отвечает она, даже не поднимая головы. — Завтра записываться пойду.— А деньги где возьмешь? — Петрович сразу в точку. — Курсы-то небось платные?— Три тысячи за месяц, — тихо так говорит Галка. — Три тысячи?! — аж подпрыгнул Петр Иванович. — Да ты что, с ума сошла? За какие-то там курсы три тысячи отдавать? У нас и так денег в обрез!— Не в обрез, — возражает Галка. — Ты на рыбалку в прошлом месяце пять тысяч потратил. На новые снасти.— Это другое дело! — замахал руками Петрович. — Рыбалка — это мужское дело, серьезное. А твой английский — баловство одно!Галка встала, бумажки аккуратно сложила:— Значит, не дашь денег? — Не дам! И не проси больше!Вот тут-то она и сделала то, чего Петрович от нее никак не ожидал. Молча пошла в спальню, достала из шкафа чемодан и начала вещи складывать.— Ты что делаешь? — опешил Петр Иванович.— К сестре еду, — спокойно так отвечает. — На недельку. Подумать надо.— О чем думать-то?— О жизни, — говорит и дальше вещи пакует. Петрович сначала не поверил. Думал — блефует, пугает его. Галка же у него тихая, покладистая. За двадцать лет замужества ни разу голос не повысила, не то что уйти куда-то.Но она взяла и ушла. Реально ушла! Чемодан в руки — и была такова.Первый день Петр Иванович даже обрадовался. Свобода! Никто не пилит, не заставляет ноги мыть перед сном, не выключает телевизор во время футбола. Красота!К вечеру, правда, проголодался. Открыл холодильник — а там пусто. Ну, не совсем пусто, но готовой еды нет. Лежат какие-то овощи, мясо сырое, крупы в банках. А как из этого всего ужин сделать — Петрович без понятия.— Ничего, — думает, — пельмени сварю. Нашел в морозилке пачку пельменей, кинул в кастрюлю с водой. Только забыл воду посолить, да и переварил их малость. Получилась каша-малаша какая-то. Но съел, куда деваться.На второй день решил яичницу пожарить. Казалось бы, что тут сложного? Разбил яйца на сковородку, а они у него... как бы это сказать... пригорели снизу, а сверху сырые остались. И соли насыпал много. Есть было невозможно.— Да ладно, — бурчит себе под нос, — в магазине готовую еду куплю.Купил. Дорого, зараза, но что делать. Только вот готовая еда из магазина — это не то что Галкины котлеты с пюрешкой. Совсем не то.К третьему дню Петрович уже скучать начал. Не только по нормальной еде, но и по Галке самой. Привык он к ней. Привык, что она утром кофе варит, вечером про день расспрашивает, носки ему чистые в шкаф кладет. А тут — тишина в доме. Мертвая тишина. Даже телевизор смотреть неинтересно стало. Некому сказать: "Смотри, какой гол забили!" или "Вот дурак, зачем туда полез!"На четвертый день Петр Иванович не выдержал и позвонил Галке.— Алло, — отвечает она таким голосом, будто его совсем не знает.— Галь, это я...— Знаю, что ты. Что надо?— Да так... Как дела? Как себя чувствуешь?— Нормально. А что?— Может, домой пора? — осторожно так спрашивает. — Зачем? — удивляется Галка. — Мне тут хорошо. Лена меня на курсы английского записала. Завтра первое занятие.— На какие курсы? — не понял Петрович.— На английского языка. Помнишь, я тебе говорила? Лена денег дала.Петр Иванович аж трубку чуть не уронил:— Какие еще деньги? Зачем она тебе денег дает?— А затем, что она сестра. И понимает, что учиться никогда не поздно.— Галь, ну хватит дурить! Возвращайся домой!— Не дурю я ничего. И домой пока не собираюсь. И трубку положила! Вот так вот. Петрович стоит с телефоном в руках и не понимает — что происходит? Где его тихая, покладистая жена? И кто эта женщина, которая так спокойно ему отказывает?Пятый день прошел еще хуже. Петрович попытался борщ сварить — получилась красная жижа непонятного вкуса. Попробовал — и сразу в раковину вылил. Даже собаки бы не стали есть такое.К вечеру живот уже подводило от голода и нервов. Петр Иванович сидел на кухне, смотрел на грязную посуду в раковине и думал — а может, он где-то не прав? Может, зря он Галке отказал?Три тысячи рублей — это ведь не такие уж большие деньги. Он на рыбалку действительно больше тратил. И на пиво с друзьями каждую пятницу. А тут жена хочет учиться, развиваться — так нет же, он против!На шестой день Петрович совсем сдался. Купил в магазине готовых пельменей, но они показались ему картонными. Все мысли только о Галке и о том, как же он был неправ.Вечером снова позвонил: — Галь, давай поговорим...— О чем говорить? — холодно так отвечает.— Ну... про курсы эти твои. Может, я погорячился тогда?— Может, — соглашается она. — Только поздно уже. Я уже записалась. Лена заплатила.— Я ей верну! — быстро говорит Петрович. — Верну деньги, и ты домой возвращайся!— А зачем мне домой? — спрашивает Галка. — Чтобы ты мне опять отказывал во всем? Чтобы я опять просила, как милостыню?— Не будешь просить! — заверяет он. — Сама будешь решать!— Правда? — в голосе у Галки появилась какая-то нотка.— Правда, правда! Только возвращайся! Долгая пауза. Потом:— Хорошо. Завтра приеду. Но с условием.— С каким условием?— Отдельный бюджет у меня будет. На мои нужды. И ты в него не лезешь.Петрович даже не раздумывал:— Согласен! На все согласен!На седьмой день Галка вернулась. Петр Иванович встретил ее у порога, как героиню. Чемодан из рук выхватил, в дом затащил, чаем напоил.— Я соскучился, — признался он.— И я, — улыбнулась Галка. — Но это не значит, что все по-старому будет.— Понимаю, — кивнул Петрович. — Все будет по-новому. И действительно, все изменилось. Галка на курсы английского ходить стала, Петр Иванович готовить учился. Медленно, конечно, но учился. А главное — они разговаривать начали. Не просто "соль подай" и "где пульт?", а по-настоящему разговаривать.Через месяц Галка первые английские слова выучила и внучке помогать стала. Петрович гордился ею, хоть и не всегда это показывал.— А знаешь, — сказал он как-то вечером, — может, и мне на какие-нибудь курсы записаться? По кулинарии, например?Галка засмеялась: — Записывайся. Денег дам!И они оба рассмеялись. Потому что поняли наконец — семья это не про "дам" и "не дам". Семья это про "мы" и "наше".А английский Галка так и изучает до сих пор. И внучке помогает, и сама развивается. А Петрович на кулинарные курсы записался и теперь борщ варит почти как она. Почти.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎