* Бандиты решили домогаться женщину- солдата… Но не поняли, что произойдет через минуту

В тот самый миг, когда один из бойцов доставал пакет. Грохот! Вся гора содрогнулась, и скала, по которой они поднимались, начала рушиться. Черт! Это ловушка! Крикнула Ольга.

Это был последний ход змея, Николай Петров и все остальные будут похоронены здесь навечно. Всем в укрытие. Но огромные камни и земляной поток, хлынувший водопадом, оборвали все веревки и страховку.

Их единственная нить жизни исчезла. Полная изоляция. Товарищ генерал-майор! Путь! Путь! Путь! По которому мы поднимались, полностью уничтожен.

Отчаянный доклад бойца потонул в реве ветра и кромешной тьме. Спасательная операция в одно мгновение превратилась в борьбу за выживание. Они оказались в ловушке в самом высоком и суровом месте Карпат.

В вертикальном аду, наедине с небом. И, как будто этого было мало, с неба начал падать холодный снег. Зима в Карпатах не знала пощады.

Когда обвал прекратился, в тесном пространстве метеостанции воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием выживших. Густая пыль смешалась с метелью, и лишь тусклые лучи налобных фонарей освещали всю безнадежность их положения. Пути назад не было.

Черт, мы в полной заднице! Тихо выругался один из молодых бойцов. Паника, как и страх, заразительна. Если бы так продолжалось, они могли бы поддаться отчаянию и просто замерзнуть насмерть.

Всем собраться. Голос Ольги, пронзивший темноту, был острым, как лезвие. Критический момент голос командира самое мощное оружие, дающее подчиненным психологическую устойчивость.

Доложить о состоянии. Раненые есть? Браво-1. В норме.

Браво-2. В норме. Журналист Петров без сознания от шока, но дыхание стабильное.

Хорошо. Теперь слушайте меня внимательно. Мы в изоляции.

Но морпехи пришли сюда не для того, чтобы умирать. Укрываемся от метели внутри. Главная задача сохранить тепло.

Никаких лишних движений и разговоров. Проверить все снаряжение, доложить точное количество оставшейся провизии, батарей и веревок. Приказы Ольги были быстрыми и четкими.

Ее хладнокровие передалось бойцам. И они, подавив волнение, начали выполнять свои задачи. Хаос был быстро преодолен и маленький лагерь выживших снова обрел порядок морской пехоты.

Они укрылись внутри метеостанции. Сквозь разбитые окна врывалась бешеная метель. Но это было лучше, чем находиться на открытом ветру.

Бойцы сделали из оставшихся плащ-палаток и термоодеял импровизированное укрытие, положили внутрь Николая Петрова и согревали его своими телами. Ольга проверила оставшееся снаряжение. Ситуация была хуже некуда.

Основные альпинистские веревки были потеряны, остался лишь один пятидесятиметровый вспомогательный трос. И это все на лице майора Белова отразилось отчаяние. Высота этой скалы минимум двести метров.

Пятидесятиметровой веревки было ничтожно мало. Единственной надеждой было ждать спасателей. Но в такую метель вертолет не смог бы подойти.

Вероятность того, что Николай Петров умрет от переохлаждения раньше, чем их спасут, была гораздо выше. Ждать нельзя. Спускаемся сами.

Приняла решение Ольга. Товарищ генерал-майор, это невозможно. Веревка слишком короткая.

Есть способ, Ольга оглядела внутренности станции. Ее взгляд остановился на старом ржавом оборудовании, стальных тросах, которыми оно было закреплено, и антенной мачте. Разбираем все это.

Разбираем антенну, отсоединяем тросы и связываем их с нашей веревкой, чтобы максимально ее удлинить. Это будет ненадежно, но это наш единственный шанс. Это была почти безумная идея.

Но в глазах бойцов снова зажегся огонек надежды. Морская пехота живет по принципу Не можешь научим, не хочешь заставим. Они немедленно принялись за работу.

Голыми руками они разбирали замерзшие металлические конструкции, распутывали тросы. Алексей Петров, несмотря на возраст, работал усерднее всех. Желание спасти сына давало ему сверхчеловеческие силы.

Через несколько часов отчаянной борьбы они смогли привязать к пятидесятиметровой веревке всевозможные тросы и кабели, получив нить жизни длиной около ста пятидесяти метров. Ненадежная, но это была их единственная надежда. Я спускаюсь первой, чтобы найти точку для страховки.

Затем спускаем журналиста, а потом по очереди остальные. Ольга вызвалась идти первой. Товарищ генерал-майор, я пойду.

Вызвался Белов, но Ольга покачала головой. Нет, пойду я. Я лучше всех знаю состояние этой веревки. И если она оборвется, то потеря одного командира нанесет наименьший урон.

Это приказ. Она обвязала себя старой веревкой и шагнула со скалы в бушующую метель. Ее жизнь теперь зависела от ржавых тросов и рук ее товарищей…