Немецкая овчарка из приюта родила. И тут ветеринар понял, что это не щенки. Все вокруг затаили дыхание от увиденного…

Доктор поднялся. «Мы не должны никому говорить, пока не узнаем, что это.» Ольга кивнула, сжимая руки. Лада легла, прижимая своих детей к груди, словно понимала каждое слово.

На следующее утро над приютом стояла тревожная тишина. Ни лая, ни привычного шума, будто весь дом затаил дыхание. Никто из сотрудников не подходил к комнате, где лежала Лада. Даже самые опытные волонтеры шептались в коридорах, бросая тревожные взгляды на дверь изоляционного бокса.

Доктор Кравченко не спал всю ночь. Он сидел за столом, уставившись на микроскоп и пробирки с образцами крови новорожденных. Жидкость блестела странным металлическим оттенком. Он коснулся стекла, потом отстранился и прошептал.

«Это невозможно.» Когда Ольга вошла, он поднял на нее покрасневшие глаза. «В их крови элементы, которых не должно быть. Никакое животное не способно на это.»

Ольга опустилась на стул. «Что ты хочешь сказать?» «Что они созданы, — ответил он. — Не рождены природой.»

Она побледнела. «То есть кто-то сделал это специально?» Кравченко кивнул. «Есть программа, о которой я когда-то слышал.»

«Проект Е-9, генетические опыты. Они создавали гибридов животных, устойчивых к радиации, болезням. Все это прикрыли восемь лет назад.» «Но, возможно, Лада выжившая из тех экспериментов.»

Ольга прикрыла рот рукой. «Боже, она жила на улицах все это время?» «Похоже на то, — он тяжело вздохнул. — И теперь дала потомство, которое унаследовало эти изменения.»

Тем временем в изоляционном боксе Лада лежала настороже. Ее глаза следили за каждым шагом людей за стеклом. Малыши шевелились рядом, тихо поскуливая, странно синхронно, будто дышали одним ритмом. Когда доктор попытался подойти ближе, овчарка подняла голову и тихо зарычала.

Ее шерсть встала дыбом, мышцы напряглись. «Тихо, девочка, — сказал он мягко. — Я только посмотрю.» Он осторожно поднял одного детеныша и вдруг заметил крошечные следы шва на шее, почти незаметные симметричные.

«Ольга, посмотри. Это хирургические разрезы. Их оперировали еще до рождения.» Женщина закрыла глаза.

«Кто мог сделать такое?» Кравченко замер, глядя на кровь в пробирке. Она блестела, как жидкое серебро. «Люди, — ответил он. — Которые решили, что имеют право играть с жизнью.»

Лада тихо заскулила, будто поняла их разговор. Она осторожно подтолкнула детеныша к себе, лизнув его мордочку. Доктор вздохнул. «Мы должны их защитить.»

Но не прошло и суток, как слухи распространились по приюту. Кто-то утверждал, что новорожденные светятся в темноте, другие, что слышали странные звуки, будто электрические импульсы. Страх рос с каждой минутой. «Доктор, — прошептала Ольга, вбегая в кабинет. — Люди напуганы.»

«Один из волонтеров собирается сообщить в лабораторию.» «Нет, — резко сказал Кравченко. — Если они узнают, сюда приедут. И заберут их.»

Он схватился за голову. «Мы должны изолировать Ладу. Никто не должен видеть их.» К вечеру собаку перевели в дальнее крыло, где когда-то держали животных на карантине.

Холод, полумрак, слабый свет лампы. Когда дверь за ней закрыли, Лада тихо заскулила. В ее взгляде было нечто человеческое, тревога, но и решимость. Доктор подошел к стеклу и прошептал…