с отчаянием спросила Марина, пробравшись в спальню.

— Заболела? — Нет, всё в порядке. Просто срочная работа. — Ах, эта работа вас совсем изматывает, — покачала головой тётя Оля. — Нужно отдыхать, девочка. Иначе молодость пройдёт, а ты даже не заметишь.

Если бы она знала, что моя молодость уже ушла. Прямо здесь, в этом доме, на пятом этаже, в квартире номер сорок восемь.

Весь день я провела на работе. Разбирала документы, готовила отчёты, звонила в архив. Директор метался по кабинетам и заглядывал ко мне каждые полчаса: — Ольга Викторовна, успеем? — Успеем.

К восьми вечера большая часть дела была выполнена. Я сложила папки в сейф и выключила компьютер. Светлана, которая осталась помогать, посмотрела на меня с тревогой: — Вы точно в порядке? Выглядишь… — Всё хорошо, просто устала. Спасибо за помощь.

Я взяла сумку и вышла из офиса. На улице уже стемнело, с серого неба моросил мелкий дождь. Я стояла под навесом, не зная, куда идти дальше. Домой? Но там в каждом углу пахло его одеколоном, её духами, их предательством. К маме? Объяснять, плакать в жилетку?

Я набрала номер Надежды, ещё одной подруги: — Привет, Маринка! Как дела? Ты ведь к Тамаре уехала? — Надежда, можно к тебе приехать? Прямо сейчас? Она уловила что-то в моём голосе: — Что случилось? — Потом расскажу. Можно? — Конечно, приезжай. Я дома.

Надежда жила на другом конце города, но мне было всё равно. Я села в метро, проехала четырнадцать станций, вышла и дошла до её дома. Она открыла дверь, взглянула на меня и сразу обняла: — Господи, Марин, что с тобой?

И тут меня прорвало. Я разрыдалась, уткнувшись ей в плечо, и не могла остановиться. Все эмоции, которые сдерживала весь день, хлынули наружу. Надежда затащила меня в квартиру, посадила на диван и заварила чай.

Я, всхлипывая, рассказала всё: поездку, звонок с работы, возвращение домой, Алексея и Елену в спальне. — Эта тварь, — выдохнула Надежда. — Елена — тварь. И Алексей — тоже тварь. Как такое возможно? — Полгода, Надежд. Они полгода меня обманывали. А я ничего не замечала. — Ты не виновата. Виноваты они. Вытри слёзы, Марин. Они не заслуживают твоих слёз.

— Он сказал, что любит её, — прошептала я. — Любит её, а не меня.

Надежда села рядом и взяла меня за руку. — Значит, он идиот. Потерял лучшую женщину из-за… из-за неё. Ты же знаешь, какая Елена? Я всегда чувствовала, что с ней что-то не так. Она слишком часто была рядом с тобой.

Я вспомнила: да, Елена действительно часто заходила к нам, приходила, когда Алексей был дома, задерживалась допоздна. Я думала, ей просто нравится наша компания. А оказалось… — Что мне теперь делать? — Разводиться, — твёрдо ответила Надежда. — И вычеркнуть его из своей жизни. Навсегда.

В воскресенье я так и не поехала к Тамаре. Целый день провела у Надежды, мы говорили, пили вино, я плакала, успокаивалась и снова плакала. К вечеру Надежда сказала: — Знаешь, Марин, нужно, чтобы все узнали, какие они подонки. Пусть друзья, родственники и все остальные знают правду. — Не хочу выносить сор из избы. — А они разве об этом думали, когда спали вместе? Пусть ответят за свои поступки.

Я задумалась. С одной стороны, не хотелось публичного скандала. С другой — почему я должна молчать? Почему я должна их защищать?

В понедельник я вернулась домой. Алексей прислал несколько сообщений: «Марина, прости», «Давай поговорим», «Я всё объясню». Я не стала отвечать, а Надежде написала: «Давай это сделаем». И выложила пост в соцсетях.

Он был без подробностей и истерик — просто факты: я вернулась домой раньше, застала мужа с лучшей подругой, попросила их уйти. Развожусь. Спасибо всем за поддержку.

Через час телефон разрывался от звонков и сообщений — подруги, коллеги и даже дальние знакомые писали слова поддержки.