Не могу же я под мостом поселиться…

Я переезжаю к вам жить! весело объявила свекровь. Не могу же я под мостом поселиться

Мама, мы с Алиной решили снять квартиру, сказал Дмитрий, сдержанно глядя на мать, небольшую комнату, скромненько. Нам много не надо.

Раиса Петровна, развешивавшая в шкафу бельё, резко обернулась, прижимая к груди полотенце.

Какие ещё траты?! воскликнула она. Деньги на ветер пускать? С ума сошли? Дима, очнись! У нас же свободная комната есть!

Дмитрий тяжело вздохнул. Он ожидал такого поворота, но всё же надеялся, что мать поймёт. В конце концов, он уже взрослый, скоро женится Своя семья свой дом. Пусть пока съёмная квартира, но своё пространство.

Мам, начал он терпеливо, нам с Алиной нужно отдельное жильё. Мы молодые, хотим научиться жить вместе. А тут ты хозяйка со своими порядками

И что? обиженно парировала Раиса Петровна. Я вам мешать буду? Ни во что не полезу! У вас своя комната, у меня своя! Всё удобно.

Дмитрий почесал затылок, подбирая слова. Объяснять матери было бесполезно. Она свято верила в свою правоту, а спорить с ней себе дороже.

Мам, я же вахтами работаю, ты знаешь. Приезжаю на пару недель, потом снова уезжаю. А Алина останется одна

Тем лучше! перебила Раиса Петровна, глаза её блеснули торжеством. Ей же одной скучно будет. А я тут. Поддержу, помогу, совет дам. Разве плохо, что я о твоей жене позабочусь?

Дмитрий понял спорить бессмысленно. Всё уже решили за него. И словно в подтверждение мыслей он услышал:

Всё! Решено. После свадьбы переезжаете ко мне. А как деньги скопите тогда и о своём жилье подумаете.

Алина отнеслась к происходящему со странной, не по годам мудростью. Не спорила, не расстраивалась. Просто кивала, улыбалась и старалась держаться нейтрально. Сначала Раиса Петровна даже радовалась: «Видишь, девочка воспитанная, хорошая пара сыну». Но скоро стало ясно: её молчание не согласие, а лишь способ не усугублять ситуацию.

После свадьбы молодожёны поселились в той самой комнате. Светлая, небольшая, с балконом даже уютная, если не считать, что любая попытка жить «по-своему» омрачалась присутствием Раисы Петровны.

Порой Алина чувствовала себя в этом доме квартиранткой. Каждое её действие вызывало бурю реакции, а любое молчание подозрение. И всё это под вежливой, натянутой маской доброжелательности. Раиса Петровна редко спорила в открытую. Предпочитала колкие замечания «между делом», долгие тяжёлые вздохи и хитро брошенные фразы.

Только Алина повесила более лёгкие шторы вместо старых плотных, Раиса тут же заметила:

Белые? Ты же на них каждую пылинку видеть будешь! Придётся каждую неделю стирать, если уж так модно!

Алина улыбнулась:

Постираю, не проблема.

Главное правило их жизни было ясно: терпеть, пока Дима работает вахтами и копятся деньги. Всё ради своего угла.

Но с каждым днём между женщинами росло невидимое, почти неслышное, но очень ощутимое напряжение. И однажды оно должно было прорваться

Когда Алина узнала, что беременна, в душе у неё расцвела весна. Она ловила себя на том, что улыбается просто так прохожим, деревьям, миру. Они с Димой давно мечтали о ребёнке, и теперь, казалось, всё складывалось: пусть не в своём доме, пусть с трудностями, но вместе, семьёй.

Дима был на вахте длинной, два месяца, поэтому новость она сообщила ему по телефону.

Держись, дрожал от радости его голос. Постараюсь приехать раньше, разберёмся, что делать дальше.

Раиса Петровна, узнав о беременности Алины, стала ещё придирчивее. Кисло замечала, что та «ещё не готова к материнству», ворчала, что «целыми днями на диване валяется», хотя сама когда-то рассказывала, как тяжело переносила беременность.

Но настоящий удар пришёл неожиданно.

Одним тёплым майским вечером, вернувшись с приёма у врача, где подтвердили, что всё в порядке, Алина застала в квартире незнакомого мужчину лет шестидесяти. Он сидел на кухне, развалившись на стуле, пил чай из их кружки и улыбался, будто здесь и был своим. Раиса Петровна представила его как «дорогого друга».

Я тоже женщина! гордо заявила она. Имею право на личную жизнь.

Алина ничего не ответила. Только подумала, как тяжело будет жить в крохотной квартире вчетвером, где и втроём тесно. А на следующий день Раиса Петровна перешла от слов к делу.

Алина, освободи комнату, твёрдо, но спокойно сказала она, с грохотом ставя чашку на стол. Валентин Степанович переезжает ко мне. Мы взрослые люди, хотим своё счастье строить.

Алина сидела, ссутулившись, едва дыша.

Куда мне идти? тихо спросила она, боясь расплакаться перед свекровью.

Да что тут думать! всплеснула руками Раиса Петровна. Молодая, здоровая. Снимешь себе жильё, не принцесса же! Дима вахтами работает, деньги зарабатывает, справитесь.

Алина открыла рот, чтобы что-то сказать, но свекровь уже доставала телефон.

Сейчас Диме позвоню, он тебе всё объяснит. Вижу, сама не понимаешь, что происходит.

Дима взял трубку сразу. Голос у него был напряжённый, усталый. Видимо, только с работы вернулся.

Мам, что случилось? Всё в порядке?

Раиса Петровна сладким голосом, каким обычно говорила с сыном, начала излагать свою версию событий.

Дима, скажи жене, чтобы освободила комнату! Я теперь не одна, Валентин Степанович переезжает, а Алина упрямится, не хочет выезжать.

Дима долго молчал на том конце провода. Потом тихо произнёс:

Мам, подожди. Скоро приеду, и мы с Алиной съедем. Потерпи немного.

Не буду я ждать!