«Два года без вестей от дочери: Она вычеркнула меня из своей жизни, а мне скоро 70…»

Прошло два года. Моя дочь не написала ни слова. Она стерла меня из своей жизни. И скоро мне исполнится 70

В нашем доме все знают мою соседку, Веру Соколову. Ей 68, живет одна. Иногда я заглядываю к ней с пирожками просто по-соседски. Она добродушная, элегантная женщина, всегда улыбается, обожает рассказывать о путешествиях с покойным мужем. Но о семье говорит редко. Однако накануне прошлых праздников, когда я, как обычно, принесла ей гостинцев, она вдруг решила открыться. В тот вечер я услышала историю, от которой до сих пор холодеет сердце.

Когда я зашла, Вера была не в себе. Обычно бойкая и оживленная, в тот вечер она сидела, уставившись в пустоту. Я не стала расспрашивать, просто заварила чай, разложила угощения и молча присела рядом. Она долго молчала, будто боролась с собой. А потом вдруг выдохнула:

Два года Ни звонка, ни открытки, ни строчки. Пыталась дозвониться номер больше не существует. Даже не знаю, где она теперь

Она замолчала. Казалось, перед ее глазами проносились годы, десятилетия. Потом, словно плотина прорвалась, Вера заговорила.

У нас была счастливая семья. С Николаем мы поженились молодыми, но с детьми не спешили хотели пожить для себя. Его работа позволяла много путешествовать. Мы были неразлучны, часто смеялись, обожали наш дом, который обустраивали вместе. Он своими руками превратил его в уютное гнездышко просторную трешку в центре Москвы. Его мечта

Когда родилась наша дочь, Надя, Николай словно ожил. Носил ее на руках, читал сказки, каждую свободную минуту проводил с ней. Я смотрела на них и думала: я самая счастливая женщина на свете. Но десять лет назад Коля ушел. Он долго боролся с болезнью, мы потратили все сбережения, лишь бы его спасти. А потом тишина. Пустота. Будто кусок сердца вырвали.

После смерти отца Надя отдалилась. Сняла квартиру, хотела жить одна. Я не возражала взрослый человек, должна строить свою жизнь. Навещала, мы общались, все казалось нормальным. Но два года назад она пришла и заявила, что хочет взять ипотеку на свою квартиру.

Я вздохнула и объяснила, что помочь не смогу. Наши с Николаем сбережения почти иссякли все ушло на лечение. Моей пенсии хватает только на лекарства и коммуналку. Тогда она предложила продать нашу квартиру. «Можно купить тебе однокомнатную на окраине, а остальное пойдет на первый взнос».

Я не смогла согласиться. Дело было не в деньгах, а в памяти. Эти стены, каждый уголок Коля делал их своими руками. Здесь было все мое счастье, вся моя жизнь. Как я могла все бросить? Она кричала, что отец делал это для нее, что квартира все равно достанется ей, что я эгоистка. Я пыталась сказать, что просто надеюсь однажды она вернется сюда и вспомнит нас Но она не хотела слушать.

В тот день она хлопнула дверью. С тех пор тишина. Ни звонка, ни визита, даже на праздники. Позже я узнала от общей знакомой, что она все же получила кредит и теперь пашет без передышки на двух работах, в бесконечной гонке. Ни семьи, ни детей. Даже подруга говорит, что не видела ее полгода.

А я жду. Каждый день смотрю на телефон, надеясь, что он зазвонит. Но ничего. Даже позвонить не могу сменила номер. Наверное, не хочет меня видеть. Даже слышать. Должно быть, думает, что я предала ее тогда, отказавшись уступить. Но скоро мне 70. Не знаю, сколько еще мне осталось в этой квартире, сколько вечеров проведу у окна в напрасном ожидании. И не понимаю как могла причинить ей такую боль