Коллекторы пришли к отцу выбивать долг, но попали на его дочь и очень сильно об этом пожалели

Первые 10 дней ушли на физическое восстановление. Ребра болели при каждом движении, но Марина заставляла себя делать легкие упражнения – растяжку, дыхательную гимнастику, медленные удары по воздуху. Тело должно вспомнить, что оно боевая машина, а не мешок с переломами. К концу второй недели она могла двигаться без острой боли, хотя полностью восстановится только через месяц.

Параллельно она изучала цели. Макс прислал детальные отчеты о передвижениях всех троих за последние две недели. Денис Мальцев жил в общежитии на окраине, каждый вечер ходил в спортзал «Титан» на бульваре Шевченко, потом заходил в бар «Пятница» или к себе. Часто возвращался один, пьяный, через пустырь за промзоной.

Идеальная мишень. Владислав Юсупов снимал квартиру в приличном районе, ездил на черной Тойоте Камри, работал в офисе коллекторского агентства до 7 вечера, потом ехал домой по одному и тому же маршруту. По выходным ходил в фитнес-клуб и кофейню. Педантичный, предсказуемый.

Уязвимый именно из-за своей предсказуемости. Тигран Магомедов был сложнее. Жил в частном доме на окраине, часто встречался с Виктором Савельевым и другими криминальными личностями, ездил на джипе с тонированными стеклами, редко оставался один. Бывший боксер, физически опасен.

Но Макс нашел слабость. По пятницам Тигран ходил в бар, якорь у вокзала, пил там допоздна и выходил обычно пьяным. Марина составила три отдельных плана. Для Дениса – простое выслеживание и изоляция на знакомом пустыре, где камер нет уже три года.

Для Владислава – перехват на подземной парковке торгового центра, выбрав зону с минимумом камер. Для Тиграна – использование момента слабости. Каждый план проигрывала в голове десятки раз, ища уязвимости, просчитывая риски. Она купила необходимое снаряжение.

Электрошокер, компактный, мощный, дает короткие серии разрядов для дезориентации. Пластиковые стяжки для рук и ног. Черную балаклаву. Перчатки.

Одноразовый телефон для фотографий. Все оплатила наличными в разных магазинах, чтобы не оставлять цифровых следов. Вечером 14 дня к ней пришла Маша. Принесла пиццу и пиво, села напротив и долго смотрела молча.

Марина знала этот взгляд, подруга хотела отговорить, но понимала, что бесполезно. Оршинова спросила напрямую, готова ли Марина к последствиям. К тому, что станет преступницей. К тому, что может сесть в тюрьму.

К тому, что изменится навсегда. Марина ответила, что уже изменилась. В тот момент, когда лежала избитая на бетонном полу и поняла, что никто ей не поможет. Маша вздохнула, открыла бутылку пива и сказала, что будет прикрывать ее, сколько сможет.

Но попросила не делать ничего необратимого. Марина кивнула. Убивать она не собиралась. Только преподать урок.

На пятнадцатый день произошел разговор с родителями. Олег Иванович и Елена Викторовна сидели на кухне, когда Марина вошла и сказала, что уезжает на неделю по работе. Мать заволновалась, какая работа, ты же в отпуске, ребра еще не зажили. Отец смотрел на дочь и понимал, что она лжет.

По его лицу было видно, что он догадывается, но боится спросить. Марина обняла мать, поцеловала в щеку и пообещала, что все будет хорошо. Потом подошла к отцу и тихо сказала, чтобы он больше никогда не брал кредитов, никогда не играл в азартные игры, никогда не врал семье. Олег кивнул, глаза его наполнились слезами.

Марина сжала его плечо и вышла из кухни. Она вернулась в свою комнату и начала последнюю подготовку. Проверила снаряжение, зарядила электрошокер, положила все в черный рюкзак. Достала старую спортивную форму, темные штаны, толстовку с капюшоном, кроссовки.

Одежда, в которой она не будет выделяться на улице. Макс прислал сообщение, Денис Мальцев сегодня пойдет в спортзал, потом, скорее всего, в бар. Марина посмотрела на часы. 8 вечера.

У нее было время. Она переоделась, взяла рюкзак и вышла из дома через черный ход. На улице было холодно, ветер гнал опавшие листья по асфальту. Марина села в машину, которую взяла в аренду на чужие документы через знакомого Макса.

Старая Лада без опознавательных знаков, незаметная, надежная. Номер закрыла съемной грязной рамкой. Она завела двигатель и поехала в сторону промзоны. По дороге думала о том, что делает.

Переступает черту, за которой нет возврата. Становится тем, кого сама преследовала, человеком, который берет закон в свои руки. Но выбора не было. Система подвела ее, полиция бессильна, а угроза семье осталась.

Эти трое должны были понять, что за каждое действие есть последствия. Марина припарковалась в тени, недалеко от спортзала. Надела балаклаву, но пока не натянула на лицо. Достала электрошокер, проверила заряд.

Сердце билось ровно, руки не дрожали. Годы службы научили ее контролировать эмоции, действовать холодно и расчетливо. Днем ранее она заносила в заброшенный цех старый металлический стул и проверяла пластиковые стяжки, все готово. Теперь оставалось ждать.

Денис вышел из спортзала в 10 вечера. Марина узнала его сразу, татуировки на шее, спортивная куртка, самоуверенная походка. Он шел один, разговаривал по телефону, громко смеялся. Голос его разносился по пустынной улице, и Марина почувствовала, как внутри сжимается что-то холодное и злое.

Она вышла из машины и пошла следом, держась в тени. Денис свернул на знакомый маршрут, через пустырь за промзоной, где стояли заброшенные здания бывшего завода. Короткая дорога к общежитию, которой почти никто не пользовался ночью. Марина заранее проверила.

Камер здесь не было уже три года, с тех пор как завод обанкротился. Пустырь был залит тусклым светом редких фонарей, между ними лежали длинные полосы темноты. Под ногами хрустело битое стекло, где-то вдали лаяла собака. Денис закончил разговор, сунул телефон в карман и ускорил шаг.

Марина двигалась за ним бесшумно, профессионально, каждый шаг выверен. Когда он проходил мимо заброшенного цеха, она догнала его. Электрошокер щелкнул, контакты коснулись его шеи. Короткая серия разрядов, Денис дернулся, издал хриплый звук, потерял координацию.

Марина ударила еще раз, мышцы перестали слушаться, он рухнул на колени. Она быстро оглянулась. Никого. Только ветер гонял обрывки бумаги по пустырю…