заявила невестка и вышвырнула мои вещи в коридор

Теперь это моя комната, объявила золовка и выставила мои вещи в коридор.

Люба, неужели этот суп можно есть? Карина сморщилась, помешивая ложкой мутноватую похлёбку. Картошка совсем сырая.

Ешь, что дают, устало ответила Люба, не поднимая глаз. Мы не в трактире.

Я не придираюсь. Просто хочется нормально поесть после смены. У мамы всегда был горячий борщ к ужину.

Люба стиснула зубы. Опять. Карина жила с ними уже полгода, с тех пор как развелась, и каждый день находила повод для недовольства. То щи пересолены, то полы не вымыты, то радио слишком громко.

Карина, если не нравится готовь сама, Люба поставила тарелку в раковину. Никто не мешает.

А когда? Я с завода к восьми, да ещё час на трамваях.

Значит, я должна быть твоей кухаркой?

В кухню зашёл Николай, муж Любы. Растрёпанный после дневного сна, в мятом свитере.

Опять переругиваетесь? зевнул он. На лестничной клетке слышно.

Мы не ругаемся, Карина улыбнулась брату сладкой улыбкой. Просто обсуждали ужин.

Люба искоса посмотрела на золовку. Как же быстро та меняла голос, стоило появиться Коле.

Коль, поговори с домоуправом насчёт отопления? продолжала Карина. У меня в комнате мороз зуб на зуб не попадает.

Николай почесал затылок.

Во всём доме так. Зима.

Может, батареи прочистить?

Люба молча убирала со стола. «Моя комната». Как легко Карина называла гостиную своей. Договаривались-то на месяц, пока квартиру ищет.

Люба, где плед? спросила Карина. Тот, синий?

В стирке.

А когда высохнет?

Завтра.

А сегодня как?

Люба вздохнула и достала из шкафа другой плед.

Вот.

Спасибо. А этот можно не стирать? А то вдруг понадобится.

У нас стиральная машина есть, Карина.

Золовка прижала плед к груди.

Просто я привыкла к порядку. У нас дома всегда два комплекта было.

Любу сковало. Опять намёки, что здесь живут хуже, чем она привыкла.

Коль, может, попросишь прибавку? Карина уселась рядом с братом. У нас на заводе Ткаченко на пятьсот рублей оклад подняли.

Николай пожал плечами.

Я не Ткаченко.

Но попробовать можно. Цены-то растут.

Люба ушла в ванную, чтобы не сорваться. Через полчаса Николай постучал.

Выходи. Поговорить надо.

В гостиной Карина сидела с довольным видом, а Николай стоял посреди комнаты, виновато опустив голову.

В чём дело?

Мы с Кариной поговорили замялся он. Ей правда холодно. А у нас в спальне тепло.

Любу бросило в жар.

И?

Может, временно поменяемся? Она в спальню, а мы тут?

Ты серьёзно?

Ну подумай. Нам-то не так важно. А она после развода, нервы

Люба посмотрела на золовку. Та опустила глаза, но в уголках губ играла улыбка.

Это наша спальня, Коля. Наша кровать, наши вещи.

Временно же. Пока квартиру не найдёт.

А она ищет?

Карина подняла голову.

Конечно! Но цены сейчас Может, месяц-другой.

Люба знала это навсегда.

Пойдём, сказала она мужу.

На кухне Николай оправдывался:

Она же сестра. У неё депрессия.

А мне что, не нужна поддержка? Полгода живу как на вокзале. Не могу гостей позвать, не могу телевизор включить. Теперь ещё и спальню отдать?

Ты эгоистка.

Люба онемела.

Я эгоистка?!

В дверь постучали.

Можно? Карина вошла с лицом невинной жертвы. Я не хочу ссор. Может, уйду к подруге?

Нет, быстро сказал Николай. Мы всё решим.

Люба поняла проиграла.

Ладно. Переезжай.

На следующий день её вещи уже лежали в коробках.

Это что? Люба ткнула пальцем в свёрнутые платья.

Твои вещи, Карина выглянула из спальни. Шкаф мне нужен.

Времен