На улице я нашла девочку, никто её не искал, и я воспитала её как родную.

Морозным октябрьским вечером я возвращалась с рынка из соседнего села. Автобусы ходили редко, и мне приходилось идти пешком, ругая про себя разбитую дорогу и тяжелые мешки с картошкой.

Мне было сорок два, и жила я одна, если не считать рыжего кота Ваську, который больше походил на мохнатую подушку с наглой мордой. После развода ни личная жизнь, ни отношения с детьми не сложились. Работала в сельской библиотеке, по вечерам вязала носки и смотрела сериалы обычная жизнь простой деревенской женщины.

Я уже думала, хватит ли сил донести эти проклятые мешки, когда заметила ее. Маленькая фигурка в тонкой куртке сидела под старым дубом, обхватив колени. Сначала даже подумала, что мерещится кто в здравом уме оставит ребенка одну между селами в такую погоду?

Девочка, ты чья? окликнула я, подходя ближе.

Она подняла голову бледное личико, испуганные глаза и молчание. Только губы дрожали.

Ты потерялась? Где твои родители?

Тишина. Лишь легкая дрожь в плечах.

Господи, да ты совсем замерзла! поставила мешки и присела рядом. Меня зовут Татьяна Ивановна. А тебя?

С-Света, прошептала она еле слышно.

Света, пойдем ко мне домой? Я чаю горячего налью, ты согреешься, а потом разберемся, откуда ты.

Она робко кивнула, и я, схватив мешки одной рукой, взяла ее ледяную ладошку другой. Так мы и пошли я, кряхтя под тяжестью картошки, а она, семеня рядом, как воробышек.

Дома первым делом укутала ее в плед, включила обогреватель и поставила чайник. Васька, обычно равнодушный к гостям, тут же запрыгнул к ней на колени и заурчал, как трактор.

Смотри, он тебя полюбил, улыбнулась я, доставая печенье. А он разборчивый, не к каждому идет.

Света осторожно погладила кота, и я заметила, как ее плечи немного расслабились.

Света, сколько тебе лет?

Пять Кажется.

А фамилию свою знаешь? Или где живешь?

Она покачала головой, и внутри у меня сжалось. Здесь что-то было не так.

Тем вечером я накормила ее супом и пирожками (спасибо привычке печь впрок), уложила в своей комнате, а сама устроилась на диване в гостиной. Не спала всю ночь звонила в милицию, в администрации соседних сел, но пропажу ребенка никто не объявлял.

Прошла неделя, потом другая. Света понемногу оттаивала, начинала улыбаться, особенно когда я читала ей сказки перед сном. Но о том, как оказалась на дороге, она ничего не помнила или не хотела вспоминать.

Когда инспектор по делам несовершеннолетних в очередной раз развела руками, я поняла надо решать. Детдом? От одной мысли становилось дурно.

Света, позвала я ее однажды вечером, когда она, высунув язык от усердия, рисовала за столом. Хочешь жить со мной? Навсегда?

Она замерла, сжав карандаш, потом подняла глаза:

Можно?

Да. Ты будешь моей дочкой.

И Ваську тоже оставим?

Я рассмеялась:

И Ваську тоже.

Она слезла со стула, подошла и вдруг крепко обняла меня. Гладя ее по голове, я подумала будь что будет. Как-нибудь справимся.

Потом, конечно, начались хождения по инстанциям, сбор документов, проверки. Но это уже другая история.

Помню первый день в школе, будто это было вчера. Света вцепилась в мою руку, словно ее ведут не в первый класс, а в клетку с тиграми. Новое платье в горошек, белые банты, которые я целый час пыталась сделать симметричными все как положено.

Мам, а вдруг у меня не получится? прошептала она, когда мы подошли к школе.

Это «мам» до сих пор отзывалось теплом где-то глубоко в сердце. Впервые она назвала меня так месяц назад, когда я лежала с температурой под сорок, а она принесла мне чашку чая, расплескав половину по дороге.

Конечно, получится, присела перед ней, поправляя бант. Ты у меня умница.

А если будут смеяться? опустила глаза.

Я знала, о чем она. В селе все друг друга знают, и история «найденыша» уже обросла десятком версий, одна нелепее другой.

Знаешь что? достала из сумки маленькую тетрадку с котятами на обложке. Держи. Записывай туда все интересное, что узнаешь. А вечером расскажешь мне. Договорились?

Она кивнула, прижала тетрадь к груди, и мы пошли дальше.

Первые месяцы давались тяжело. Света старалась изо всех сил, но с математикой у нее не ладилось. Зато на рисовании она преображалась тихоню было не узнать, когда она брала в руки карандаши.

Татьяна Ивановна, можно вас на минутку? после родительского собрания меня остановила учительница рисования Марина Петровна.

Я напряглась учителя просто так не задерживают.

У Светы удивительный талант, она достала альбом. Посмотрите.

На листе был пейзаж наша улица осенью. Но как она его видела! Каждый лист, каждая лужа, отражающая небо

Нужно развивать ее дар. В районе есть художественная школа

Я вздохнула. Художка это деньги. А с библиотечной зарплатой мы едва сводили концы с концами.

Я подумаю, ответила.

Тем вечером, пока Света делала уроки, а я готовила ужин, в дверь постучали. На пороге стояла баба Зина, наша соседка.

Тань, держи протянула пакет. Яблок уродилось много, девочке витамины нужны. И варенье малиновое.

Я опешила:

Зинаида Николаевна, ну право

Бери, бери, махнула рукой. И еще Я подрабатываю иногда, убираюсь в городе. Если хочешь, могу порекомендовать. Платят неплохо.

Так начались мои «левые» выходные дважды в месяц я ездила в город на уборки. Света оставалась с бабой Зиной, которая учила ее печь пироги и рассказывала сказки.

К концу первого класса мы наскопили на художку. Правда, ездить туда нужно было с двумя пересадками, но Света никогда не жаловалась.

Проблемы начались в средней школе. Подростковый возраст штука сложная, а тут еще эти вечные вопросы о прошлом.

Поч