* НАЧАЛЬНИК тюрьмы кинул МОЛОДУЮ ОХРАННИЦУ в камеру к ЗЕКАМ на всю ночь. А утром вернулся и ПОХОЛОДЕЛ

Лена помнила её, молодая, испуганная, но не больная. Затем она нашла дело мальчика. Да, именно мальчика, шестнадцати лет, обвинён в нападении на полицейского.

По видео, которое Лена случайно нашла в архивной системе, видно, он просто пытался разнять драку. Но полицейский с характерной лысиной сам упал, а потом обвинил подростка. Суд длился три дня, приговор – четыре года.

В зоне, где отбывают, реальные уголовники, их было много, слишком много, и всё это вело к одному имени – полковник Журов. Он подписывал приказы на этапирование, он закрывал дела, он писал запросы в медчасть, после которых люди умирали от приступов. У него была система – машина, работающая без сбоев.

Лена поняла, то, что она видела в пятой камере – это только фасад. За ним скрывался механизм перемалывающей судьбы, но это открытие было опасным, и она чувствовала это кожей. Её стали вызывать в кабинет начальника архива, ей задавали лишние вопросы.

Пытались поговорить по душам. Предлагали перевод в колонию на севере, всё под видом «заботы». Но глаза, глаза тех, кто говорил с ней, были холодные, пустые, она не соглашалась.

Просто молчала, делала вид, что сломалась. Пусть думают, пусть считают её безопасной, но ночью она копировала дела, записывала имена, перепечатывала списки. У неё появился тайник, маленький, за трубой – отопление, куда никто не заглядывал.

Всё это не имело бы смысла, если бы она не знала, что с этим делать. Но на третий день она получила письмо – маленький клочок бумаги, вложенной в папку дела заключённого № 84-83, серый. На нём был только один адрес и короткая приписка «Если ты готова, найди нас».

На четвёртую ночь в архив ворвались. Не охрана, люди в чёрных масках, без опознавательных знаков. Её схватили, повалили на пол, заломили руки, один из них шепнул на ухо «Ты рыла не там, где надо, девочка, затем удар!».

Всё погрузилось в темноту, очнулась она в подвале. Грязный пол, сырость, гнилые трубы. В глаза бил свет от лампы, кто-то дышал рядом, голоса были глухими, она в сознании.

Отлично, тогда начнём. Ко ней подошёл человек в костюме, без формы, только значок, который она не успела рассмотреть – Лена Широкова, 27 лет, бывшая младшая охрана, бунтарка. Слишком много видела, слишком много думала, она молчала.

Ты хотела правду? Ты её получишь. Только сначала мы вытащим из тебя всё, что ты накопала, а потом исчезнешь. Как всё, он достал плоскогубцы.

Другой включил камеру. Пусть потом скажут, что мы её не пытали, и тут раздался грохот. Лампочка взорвалась.

Дверь с треском распахнулась. В помещение ворвались люди в чёрном, но не те, что схватили её – на бронежилетах, на шивке без номеров. Один крикнул «Всем на пол! Работает комитет!» Началась стрельба.

Всё закружилось, как в кошмаре. Один из её палачей пытался достать пистолет, но его ударили прикладом, руки, чьи-то крепкие руки подняли её, голос шепнул. «Живая?» – она кивнула.

Или попыталась. «Это мы. От Серого.

Ты знала, во что вляпалась, но ты не сдалась. Теперь ты с нами. Её вывезли за пределы тюрьмы через заброшенный тоннель…