Скидок на родственные связи не предусмотрено

Ты её просто травишь! За что ты так с Машкой, Лена? А кто путается под ногами на уроках? Оценки я ставлю справедливо. Твоя Маруся ведёт себя как мини-королева.

Лена стояла у учительского стола в идеально отглаженном пиджаке, с аккуратной причёской и сладкой улыбкой. Только вот улыбка эта была слаще варенья, но с привкусом цианида.

На стене висели лучшие работы учеников. Как ни странно, Марусиных среди них не было. Хотя девочка брала призы на городских конкурсах.

Не надо мне сказки рассказывать! Я свою дочь знаю. Для неё ИЗО святое. Она бы не хулиганила. Да даже если бы и хулиганила ты же поведение оценивать не должна! Ты ей двойки ставишь просто потому что… Потому что она трещит без умолку вместо того, чтобы рисовать, спокойно перебила Лена. Инна, знаешь, бабушкина привычка вешать её каракули на холодильник ещё не делает её Врубелем. У меня в классе родственных скидок нет.

Инна сузила глаза и бросила на Лену взгляд, от которого мог бы загореться асбест. За приоткрытой дверью мелькнула розовая куртка Маруси. Девочка ждала маму и, похоже, уловила весь разговор.

Всё это звучало несправедливо, но теперь Инна начала понимать, откуда ветер дует.

И Инна, и Лена были невестками Галины Степановны. Их свекровь добрая, но слишком мягкосердечная. Она любила обеих, но Инну чуть больше. Возможно, потому что та не приправляла улыбку стрихнином.

На Новый год Лена получила от свекрови набор шампуня и геля, а Инна книгу и красивую закладку. Оба подарка скромные, но во втором чувствовалась душа.

Извини, Ленок… Не знала, что выбрать, оправдывалась Галина Степановна.

Разница проявлялась не только в подарках. Свекровь хвалила обеих невесток, но Инну чуть чаще. Как и Марусю.

Ну просто шедевр! У нас растёт настоящая художница. Золотые ручки! восхищалась бабушка, когда Маруся приносила новый рисунок, и тут же вешала его на холодильник.

Лена тоже начала приносить работы сына. То открытку, то портрет бабушки. Было видно, что мальчик делал это из-под палки. Он никогда не вручал рисунки лично и зевал, когда его хвалили.

Ой, и у нас художник! радовалась бабушка. Только почему у меня волосы фиолетовые? Жёлтый карандаш потерялся, пожимал плечами внук.

Галина Степановна уделяла внимание обоим внукам, но Марусиными рисунками восхищалась дольше. Там действительно было на что посмотреть. Натюрморты, пейзажи, зверушки… До Левитана девочке, конечно, далеко, но рисовала она лучше многих взрослых.

Потом эта тихая война перешла на новый уровень. Лена записала сына в художественную школу. Ту самую, где училась Маруся. Мальчику это было, мягко говоря, не по душе.

Не хочу! Там скучища! заныл он, когда Лена объявила на семейном ужине, что им пора на занятия. Ты туда не развлекаться идёшь, а учиться, ласково сказала мать, но под сахарным тоном сквозила стальная решимость.

Лена подсовывала бабушке даже откровенные каракули, уверяя, что «прогресс налицо». Но в глазах свекрови не было того восторга, которого так жаждала невестка. Возможно, именно поэтому Лена пошла ва-банк.

Мам, а у нас теперь ИЗО ведёт тётя Лена! Представляешь? как-то сообщила Маруся.

Инна напряглась, но виду не подала. Только улыбнулась дочке в ответ.

Первые две недели всё было тихо. А потом понеслось: двойки, тройки, замечания. Были и передышки. Но стоило бабушке похвалить Марусю на очередных посиделках, как девочка тут же приносила нового «гадкого утёнка».

Теперь Инна решила разобраться и защитить дочь. Но разговор не задался.

Серьёзно? Ты из-за бабушки ребёнка травишь? Лен, она же просто добрая душа. А ты… ты мстишь девочке за то, что та не виновата.

Лена только фыркнула и криво улыбнулась.

Пусть старается, если хочет хорошие оценки.

Когда Инна вышла, Маруся всё ещё стояла у двери, нервно теребя рукава. Она не сказала ни слова. Просто пошла за мамой.

Марусенька, не переживай. Мама всё уладит, тихо пообещала Инна.

Она никогда не лезла в драку первой, но сейчас молчание казалось предательством.

Начала с мужа. Он, как всегда, занял нейтралитет. Сергей считал, что «семейные дела надо решать мирно, не вынося сор из избы».

Я поговорю с братом, но… может, ты преувеличиваешь? осторожно спросил он.

Инна не преувеличивала. Она видела, как Маруся замыкается. Как перестала показывать рисунки. Как прячет их, если мать застаёт за рисованием. Как боится уроков ИЗО.

Инна не стала ждать помощи. На следующий день она завела разговор с другой мамой у школы. Между делом спросила про ИЗО.

Ой, просто замечательно! Елена Павловна ангел. Ванюша бежит на её уроки как на праздник. И с оценками теперь порядок! Наконец-то у нас появилась пятёрка в четверти. Ну, кроме физры, засмеялась мама.

Инна стиснула губы, но промолчала и сменила тему.

Кого бы она ни спрашивала, все хвалили Лену: замечательный учитель, всем ставит пятёрки, вежливая и тактичная. Лишь Маруся выпадала из этой идиллии.

Искать поддержки среди родителей было бесполезно. Дома Инна достала коробку с Марусиными работами из худшколы. Сверху лежал натюрморт с грушей.

У вашей дочери отличное чувство цвета! Порой, конечно, экспериментирует с композицией, но это даже интересно, хвалила Марусю преподавательница.

Инна сравнила этот рисунок с теми, что девочка делала в школе. Техника та же. Но школьные работы стали мрачнее и небрежнее видимо, из-за придирок.

Инна собрала работы в папку. На следующий день она пошла к директору и выложила всё: про Лену, про скрытую войну, про несправедливые оценки.

Вы понимаете, она душит её талант. Моя дочь уже боится рисовать! Инна открыла папку. Вот, посмотрите. Это из худшколы, это из школы. Разницы нет, но тут у нас тройки, а там она в