«Я вышла замуж за своего восьмидесятилетнего соседа… чтобы спасти его от дома престарелых».

Я вышла замуж за нашего соседа, Петра Ивановича, которому восемьдесят два года чтобы его не отправили в дом престарелых. Ты с ума сошла?! Оля, моя сестра, чуть не уронила свой кофе, когда услышала. Во-первых, ему не восемьдесят, а восемьдесят два, спокойно ответила я. А во-вторых дай мне договорить.

Все началось, когда я услышала, как изза окна его квартиры разговаривают его дети. Два раза в год они приезжали в Москву: проверять, жив ли отец, а потом исчезали. На этот раз к нему подкатили с листовками пансионатов. Папа, тебе уже восемьдесят два. Ты не можешь жить один. У меня восемьдесят два года, а не восемьдесят две болезни, отрезал он своим хриплотёплым голосом. Я сам готовлю, хожу на рынок, даже сериалы смотрю без сна. Всё у меня в порядке!

Вечером он постучал в мою дверь с бутылкой красного вина и видом человека, готовящегося к важному, но слегка отчаянному разговору. Мне нужна помощь немного странная.

Пара бокалов, и странная помощь превратилась в предложение руки и сердца. Только формально, объяснил он. Если я женат, детям будет сложнее меня кудато подсунуть подальше от глаз.

Я смотрела в его голубые глаза, где ещё жглась искра и характер, и представила свои тихие вечера: пустая квартира, телевизор и полная тишина. А он был тем, кто каждый день спрашивал, как у меня дела. А моя выгода? уточнила я. Половина счетов, воскресный гювеч и ктото, кому важно, что ты возвращаешься домой.

Через три недели мы стояли в ЗАГСе. Я в платье, сшитом на скорую руку, а он в старом костюме, пахнущем нафталином и воспоминаниями. Свидетелями стали продавщица из киоска у нашего дома и её муж, которые с трудом сдерживали смех. Можно целовать невесту, объявил регистратор.

Он чмокнул меня в щёку так громко, будто вскрыл конверт. Дальше всё шло удивительно легко: он вставал в шесть утра, делал свои «легендарные» пять отжиманий, я пила вчерашний кофе и ложилась спать уже после работы. Это не кофе, это пытка, ворчал он. А твои упражнения пародия на спорт, отвечала я.

По воскресеньям наш дом наполнялся запахом гювеча и смехом. Петр Иванович рассказывал о своей первой жене, которую любил до последнего дня, и о детях, которые видели в нём уже не отца, а проблему.

Однажды те самые дети ворвались в наш дом с обвинениями: Она пользуется им! Я слышу прекрасно! прокричал он с кухни. И, кстати, твой кофе хуже!

Зачем вам этот брак? спросила его дочь, сверля меня холодным взглядом.

Я посмотрела туда, где он напевал, наливая мне кофе. Зачем? Потому что я не одна. У меня есть ктото, с кем ужинать по воскресеньям. Есть кому сказать: «Я дома». Есть рядом человек, который радуется моему смеху. Это преступление?

Дверь захлопнулась так громко, будто поставила точку в их аргументах. Петр принёс две чашки. Думают, я сошёл с ума. Они не ошибаются, улыбнулась я. Ты тоже безумна. Поэтому мы идеальная пара. Твой кофе всё равно яд. А твой спорт мультфильм. Ну, семья же.

Мы чокнулись чашками на фоне заката и нашей «ненастоящей», но настоящей любви.

Полгода спустя всё так же: он попрежнему встаёт слишком рано, я продолжаю «портить» кофе, а воскресенья пахнут гювечем и счастьем. Ты не жалеешь? Ни секунды, отвечаю я каждый раз.

Пусть ктото считает наш брак фальшивым. Для меня это самое подлинное, что случалось в жизни.

Люблю вас, дорогие, и надеюсь, что моя история тоже заставит вас улыбнуться.