* Внезапно овдовев, Ирина решила продать участок на озере, где муж любил рыбачить и куда запрещал ей приезжать. Но приехав по адресу она едва не закричала от того, что там увидела…

Следующие два часа они провели в поисках информации. Артем, как человек, разбирающийся в компьютерах, довольно быстро нашел кое-что интересное. Марина Сергеевна Петрова, 45 лет, работает санитаркой в районной больнице.

Зарплата копеечная. Как она могла содержать дом и растить ребенка на такие деньги? Валентин помогал, сказала Ирина Павловна. Ага, торжествующе воскликнула Елена.

Значит, наши семейные деньги шли на содержание чужого ребенка. Это было больно, но справедливо. Получалось, что все эти годы Валентин тратил семейный бюджет на вторую семью.

А Ирина Павловна экономила на всем, откладывая копейки на черный день. И еще, продолжал Артем, углубляясь в поиски. Этот участок стоит сейчас прилично.

Если его продать, выручка будет не маленькая, а сбережения. Мам, а вы знаете, сколько денег лежит на папиных счетах? Ирина Павловна растерянно покачала головой. Не знаю.

Валентин никогда не посвящал меня в финансовые дела. Нужно узнать. Завтра идем к нотариусу, требуем полную информацию о наследстве.

А потом решаем, как действовать дальше. Вечером, когда Елена с Артемом ушли, Ирина Павловна осталась одна со своими мыслями. Она ходила по квартире и рассматривала семейные фотографии, пытаясь найти в них признаки того двойного существования, которое вел ее муж.

Вот Валентин с маленькой Еленой на руках. Вот их совместный отпуск на море. Вот семейное празднование Нового года.

На всех снимках он выглядел как любящий муж и отец. Но теперь Ирина Павловна знала, что в те же годы у него были другие фотографии с другой женщиной и другим ребенком. И на тех фотографиях он тоже выглядел счастливым, возможно, даже более счастливым.

Она открыла шкаф с его вещами, которые до сих пор не решалась разбирать. Рубашки по-прежнему висели на плечиках. В карманах куртки лежали мелочи билеты на автобус, жевательная резинка, запятнанные чеки.

В одном из карманов зимней куртки лежала небольшая коробочка. Внутри лежало кольцо простое золотое колечко с небольшим камешком. Недорогое, но явно купленное с любовью.

На внутренней стороне была выгравирована надпись «Моей единственной». Ирина Павловна долго смотрела на это кольцо и думала о том, кому оно предназначалось. Ей? Или Марине? И что значила эта надпись «Единственной»? Как можно иметь единственную, когда у тебя две семьи? Кольцо лежало на ее ладони, маленькое и легкое, но от него исходила какая-то особенная тяжесть.

Это было вещественное доказательство того, что Валентин готовился к какому-то признанию или решению. Может быть он собирался уйти из семьи? Или наоборот порвать с Мариной? Она так и не поняла, что означала эта находка, но спрятала кольцо в свою шкатулку. Пока не решила, что с ним делать.

Субботу они провели в изучении документов покойного мужа. Елена и Артем приехали с утра, вооружившись папками и блокнотами, настроенные на серьезную работу. В письменном столе Валентина обнаружилось множество интересного.

Банковские выписки показывали, что последние годы он регулярно снимал довольно крупные суммы наличными. Квитанции об оплате коммунальных услуг были не только за городскую квартиру, но и за дом на озере. Страховые полисы, оформленные не только на Ирину Павловну и Елену, но и на людей с незнакомыми именами.

«Смотрите», — сказал Артем, изучая банковские документы. «Каждый месяц списание на 30 тысяч гривен. Перевод на карту Петровой и Марины Сергеевны.

Это же алименты по сути. Получается, он содержал их официально», — тихо сказала Ирина Павловна. «Нашими деньгами».

Возмутилась Елена. «Мама, ты понимаешь? Пока ты экономила на продуктах и покупала одежду на распродажах, он переводил этой женщине по 30 тысяч в месяц. Это было действительно больно».

Ирина Павловна вспомнила, как часто она отказывала себе в мелочах, как считала каждую копейку, как откладывала покупку нового пальто на следующий год. А Валентин в это время содержал вторую семью. Но больше всего ее поразило другое открытие.

В самой дальней папке лежали письма, написанные рукой Валентина, но не отправленные. Даты на них были разные, самая ранняя датировалась десятью годами назад. «Дорогая Ира», — читала вслух Елена, «я не знаю, как сказать тебе правду.

Я влюбился в другую женщину, и у нас есть сын. Я не планировал этого, но так случилось. Прости меня».

«Он собирался тебе признаться», — удивленно сказала Елена. «Десять лет назад уже собирался». Ирина Павловна взяла письмо в руки.

Почерк был знакомый, но какой-то неуверенный, не такой твердый, как обычно. «Я понимаю, что причиняю тебе боль», — продолжала она читать. «Но я не могу больше жить в обмане.

Ты хорошая женщина, ты заслуживаешь честности. Если ты не простишь меня, я пойму. Но я надеюсь, что мы сможем найти выход из этой ситуации».

Письмо обрывалось на полусловие, словно Валентин не нашел слов для продолжения. Таких писем было несколько, написанных в разные годы. Все они были попытками признания, которые так и не дошли до адресата.

В последнем, датированном прошлым летом, он писал о том, что устал от двойной жизни и хочет все изменить. Но что именно он хотел изменить, оставалось непонятным. «Видишь, мама», — сказала Елена, когда они закончили чтение.

Он мучился, понимал, что поступает неправильно. Но не нашел в себе сил сделать правильный выбор. «Или не знал, какой выбор правильный», — тихо возразила Ирина Павловна.

Воскресенье прошло в раздумьях. Артем составил план действий, походы к нотариусу, изучение завещания, поиск свидетелей. Елена настаивала на немедленном обращении в суд.

А Ирина Павловна не могла отделаться от мысли о кольце в ее шкатулке и о письмах, которые так и не были отправлены. Вечером, когда дочь с зятем ушли, она села к окну с чашкой чая и попыталась представить себе жизнь Валентина все эти годы. Каково это — любить двух женщин одновременно? Каково это — растить двух детей, которые не знают о существовании друг друга? Каково это — каждое утро решать, кому солгать, а кому сказать правду? Может быть, он действительно был несчастен? Может быть, эта двойная жизнь была для него не удовольствием, а мучением? Тогда его смерть стала для него избавлением от необходимости выбирать.

Но этот вывод не делал ситуацию проще. Наоборот, он усложнял ее еще больше. Потому что если Валентин мучился, то мучились и все остальные, и она, и Марина, и дети.

И теперь, после его смерти, им всем придется расхлебывать последствия его нерешительности. Понедельник начался с похода к нотариусу. Завещание действительно существовало, было составлено по всем правилам и не подлежало сомнению.

Квартира оставалась Ирине Павловне. Дача и сбережения делились поровну между ней и Максимом Петровым. Сумма сбережений оказалась внушительной больше двух миллионов гривен.

Валентин откладывал деньги годами, экономя на семейных расходах и тратя минимум на себя. Значит, этот мальчишка получает дачу, и миллион гривен подсчитала Елена по дороге домой. А мы остаемся с квартирой и миллионом.

Справедлива ли это, мама? Ирина Павловна не знала, что ответить. С одной стороны, Елена была права, они прожили с Валентином всю жизнь и имели больше прав на наследство. С другой стороны, Максим тоже был его сыном, и у него не было другого отца…