теперь мне достался старый большой дом у моря, где я проводила лето в детстве.

Мне нужно уехать бабушка оставила завещание, и теперь мне принадлежит дом у моря. Дом старый, большой, и в детстве я проводила там каждое лето.

Городской воздух в тот день казался особенно удушливым для Алисы, когда она получила письмо. Конверт пожелтел от времени и пах морем, солью и чем-то неуловимо знакомым ароматом детства. Дрожащими пальцами она вскрыла его и прочла строки, написанные аккуратным старомодным почерком. Бабушка Софья завещала ей дом тот самый, у синего моря, где прошли лучшие летние дни ее жизни.

Сердце Алисы забилось быстрее, радость смешалась с грустью. Она будто снова чувствовала горячий песок под босыми ногами, слышала шум прибоя и ощущала нежные руки бабушки, всегда встречавшей ее на пороге.

Она сразу позвонила Дмитрию. Его голос в трубке звучал отстранённо и слегка раздражённо, будто она оторвала его от чего-то важного.

Дима, мне нужно уехать, начала она, стараясь говорить твёрдо, но готовясь к его реакции. Бабушка оставила завещание. Мне достался тот дом у моря.

На другом конце провода повисло молчание. Этот дом? Полуразвалившийся сарай? в его тоне прозвучала насмешка.

Он не полуразвалившийся! вспыхнула Алиса. Он старинный, большой, полный истории. Ты же помнишь, я каждое лето там проводила. Родители спокойно отправляли меня, потому что бабушка Софья обожала меня и зорко следила. Она даже водила меня за руку к морю, когда я была маленькой. А потом, когда подросла, я бегала туда с соседскими ребятишками. Ох, и накупались же мы вволю! Брали бутерброды и фрукты и пропадали там до вечера. Солнце, волны, смех

И на сколько ты туда собралась? его сухой, деловой голос оборвал её, возвращая в душный город.

Не знаю точно, но уж точно не на три дня, вздохнула она. Мне нужно осмотреться и навести порядок. Я там не была целую вечность. В последний раз на втором курсе института. А с тех пор прошло три года после выпуска и начала работы. Возьму отпуск и поеду. А ты она замолчала, вкладывая в слова всю надежду. Мог бы приехать позже. Всего день езды. Выедешь утром к вечеру будешь здесь. Возьми пару дней за свой счёт, и мы отдохнём. У моря.

Не скажу, что скучал по морю, безразлично ответил он. Ладно, не обещаю, но посмотрю, как работа пойдёт

Эти слова повисли в воздухе. Он «посмотрит». Как всегда «смотрел» и в итоге оставался в городе, погружённый в свои дела, которые всегда были важнее её.

Три дня пролетели. Алиса собрала чемоданы; сердце трепетало от предвкушения и тайной надежды, что Дмитрий передумает, приедет, отвезёт её на вокзал, поцелует на прощание и скажет, что будет скучать. Вместо этого за три часа до поезда раздался его звонок.

Алиса, прости, не смогу тебя отвезти. Срочная работа. Ты же справишься с такси? в его голосе она уловила фальшь.

Конечно, ответила она, и комок обиды встал у неё в горле. Не переживай.

Она вызвала такси и, устроившись на заднем сиденье, смотрела в окно, не видя мелькающих улиц. Город провожал её равнодушным серым взглядом. И вдруг сердце упало и замерло. На светофоре стояла его машина. И не просто стояла. Дмитрий её Дмитрий галантно помогал выйти из машины молодой стройной девушке в лёгком летнем платье. Они улыбались друг другу; он что-то говорил, и они направились в уютное кафе на углу.

Ой, подождите, остановитесь здесь! вырвалось у Алисы, голос дрожал. Я оплачу ожидание мне нужно выйти!

Она выпрыгнула из машины, не чувствуя земли под ногами. Горячая волна гнева и боли подкатила к горлу. Она распахнула дверь кафе и замерла на пороге. Они сидели у окна, склонившись над одним меню, их пальцы почти касались друг друга.

Привет, её голос прозвучал холодно и звонко, как лёд. Вижу, ты действительно невероятно занят. У меня для тебя только одно слово прощай. И больше не звони. Никогда.

Она развернулась и вышла, не дав ему возможности ответить. Она не видела его растерянного лица, не слышала, как он кричал ей вслед её имя. Она уже мчалась обратно к такси, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.

Весь долгий путь сначала такси до вокзала, потом душный плацкарт, затем снова такси по проселочным дорогам она погружалась в водоворот ярости и отчаяния. В ушах стоял гул, и снова и снова перед глазами всплывала сцена: его улыбка, предназначенная не ей, его заботливые жесты. Предатель. Лжец. Ничтожество.

Молчаливый, угрюмый водитель наконец остановился у высоких кованых ворот, оплетённых диким виноградом.

Приехали, буркнул он.

Алиса расплатилась и вытащила чемоданы. Водитель крикнул ей вдогонку:

Если что звоните

Затем он рванул с места, оставив её одну перед воротами, за которыми стоял её новый, старый дом.

Тишина была оглушающей. Воздух, густой и сладкий, пах полынью, морем и пылью минувших дней. Она достала тяжёлую связку старинных ключей бабушкин подарок и, немного повозившись, нашла нужный, вставив его в ржавый замок. Тот поддался с глухим щелчком, звучавшим как выстрел, возвещающий начало новой жизни.

Тяжёлые воротины со скрипом разошлись, и Алиса замерла на пороге. Двор зарос. Бабушкины клумбы буйствовали многолетниками, цветущими вопреки всему, напоминая о прежнем уюте. Бабушка Соня сажала цветы каждую весну, и всё лето двор благоухал невероятными ароматами. Сейчас стоял июль, жара была невыносимой, и воздух дрожал над землёй.

Она подошла к дубовой двери. Замок поддался не сразу время и забвение сделали его неподатливым. Наконец дверь со вздохом открылась.

Тишина. Гробовая, тревожная тишина встретила её внутри. Ни запаха пирогов, ни аромата трав, которые бабушка всегда сушила на чердаке. Алиса остановилась в просторном холле с высоким потолком. Дом был старым, его стены помнили прабабушку и прадеда.

В центре холла поднималась широкая лестница на второй этаж, её перила украшала затейливая резьба те самые, которые она в детстве любила облизывать, к негодованию матери. Над лестницей висело высокое арочное окно с витражами синими, алыми, изумрудными. Лучи закатного солнца пробивались сквозь них, отбрасывая на потрёпанный паркет странные, почти живые блики.

Да, теперь всё это моё, прошептала она, и её голос гулко разнёсся в пустоте. Спасибо, бабушка. Теперь у меня есть свой дом. И своё море.

Она переходила из комнаты в комнату, пальцы скользили по мебели, покрытой толстым слоем пыли. Вот гостиная с огромным камином, где они с бабушкой жарили картошку зимними вечерами. Вот столовая с массивным дубовым столом и высокими стульями. Она подошла к старому буфету из тёмного дерева. За стеклом, как прежде, стоял антикварный фарфор, который бабушка Софья так любила бережно протирать специальной замшей.

Алиса осторожно открыла дверцу и достала одну из чашек. Фарфор был тонким, как яичная скорлупа, почти прозрачным, расписанным кобальтом. Она перевернула её и увидела на донышке золотую надпись: «1890». По коже пробежали мурашки.

Это целое состояние, прошептала она, возвращая хрупкое сокровище на место. А бабушка просто пользовалась этим каждый день.

Она никогда не замечала, не осознавала ценности этого мира. В детстве он был просто фоном жизни. Теперь она видела: мебель была дореволюционной, музейного уровня. И всё это принадлежало ей.

Вдруг наверху раздался громкий хлопок. В давящей тишине звук был таким резким и громким, что Алиса вздрогнула и обернулась. Наверное, окно. Сквозняк. Сердце забилось чаще. Она медленно поднялась по лестнице, прислушиваясь. На втором этаже было три комнаты. Она проверила все тихо, пусто. Но в бабушкиной спальне комок снова подкатил к горлу.

Кровать была огромной и величественной, с резными дубовыми столбиками, поддерживающими балдахин из поношенного шёлка.

«Вот здесь спала бабушка, подумала Алиса. А я в соседней комнате. Как же я любила прибегать к ней ночью, если снился кошмар, и зарываться в её пуховое одеяло. Она была такой тёплой, такой безопасной»

Она открыла дверцу большого шкафа. Пахло лавандой и стариной. Там висели бабушкины платья аккуратные, строгие, из натуральных тканей. Решив, что разберёт это позже, она разбежалась и плюхнулась на кровать. Пружины вздохнули; в воздух поднялось облако пыли.

В этот момент раздался громкий, настойчивый звонок и стук дверного молотка.

Сердце Алисы ушло в пятки. Кто это мог быть? Она спустилась вниз и, отодвинув тяжёлый засов, открыла дверь.

На пороге стояла пожилая женщина с добрым, но усталым лицом.

Здравствуй, Алисочка, улыбнулась она. Узнаёшь меня?

Алиса пригляделась и сквозь сеть морщин узнала соседку тётю Аню, мать своей подруги детства Веры.

Тётя Аня! Здравствуйте! Откуда вы узнали, что я здесь?

Проходила мимо, увидела калитка не заперта. Значит, хозяйка дома. Я присматривала за домом бабушка Софья просила, пока была жива. А моя Верочка женщина вздохнула. Спешно вышла замуж и уехала в другой город. Осталась я одна с сыном. Помнишь Захара? Старшего.

Алиса кивнула. О, она помнила Захара того самого старшего брата, который казался им, девчонкам, таким взрослым и недоступным. Он уехал из города, когда она была ещё подростком.

Ну вот, он развёлся с женой и вернулся ко мне уже два года живёт. Если вам что-то понадобится обращайтесь. Надолго приехали?

Не знаю ещё, тётя Аня. Я в отпуске.

Ну ладно. Заходите, если что. И Захар поможет мужик, может и гвоздь забить, и починить она пристально посмотрела на Алису. А ты, Алиса чем старше становишься, тем больше похожа на свою бабушку Софью. Вылитая. Красавица, покачала головой соседка и, попрощавшись, ушла.

Остаток дня Алиса провела в хлопотах, пытаясь привести кухню в порядок. Дом был огромным, и пыль лежала повсюду толстым слоем. К вечеру она выбилась из сил и вспомнила, что нужно поесть. Пришлось идти в магазин, к счастью, недалеко.

Она возвращалась с пакетами, любуясь закатом. Небо пылало багрянцем и золотом, и этот огонь отражался в гладкой, как стекло, морской глади. Вид был потрясающим, завораживающим. Рука потянулась к телефону позвонить Диме, поделиться красотой. Но гордость и свежая, ещё кровоточащая рана заставили убрать телефон.

Отличная идея, позвонить ему, с горькой усмешкой сказала она себе. Забудь его. Навсегда.

Темнота наступила быстро, по-южному. Алиса поднялась в спальню. Решила спать в бабушкиной кровати. Комната была просторной, с огромным окном, выходящим на море. Она выключила свет и плюхнулась на мягкий, пружинящий матрас, утонув в груде подушек. Оставила ночник одной в этом большом, скрипучем доме было непривычно и немного жутко.

Уснула почти мгновенно, сражённая усталостью. И ей приснилось, что кто-то нежный и ласковый гладит её по волосам и поправляет одеяло. Прикосновение было таким реальным, что даже во сне ей захотелось открыть глаза и посмотреть но сон был слишком глубоким. Потом во сне появилась бабушка Софья. Она стояла у кровати, улыбаясь своей мудрой, доброй улыбкой, и тихо, но очень чётко сказала:

Алисочка, сделай правильный выбор, родная

И исчезла. Алиса проснулась с ощущением, что в комнате кто-то есть. Она приподнялась и прислушалась. Ничего. Только шум прибоя доносился с моря. «Какой выбор?» подумала она, но сон уже таял, уступая место реальности и куче дел, которые ждали впереди.

Утром её взгляд упал на огромную хрустальную люстру, висящую в центре комнаты. Она была окутана паутиной и пылью, и мысль о её чистке казалась невыполнимой. Она отправилась к соседям.

Тётя Аня, здравствуйте! Вы не знаете, как бабушка мыла эту люстру? Я даже не представляю, с чего начать.

Ой, люстра! всплеснула руками женщина. Ладно, Захар вот-вот должен вернуться из гаража. Я его к вам отправлю со стремянкой.

Пока Алиса заканчивала уборку в гостиной, протирая резные полки камина, снова раздался звонок. На пороге стоял он Захар. Она не сразу признала в этом высоком, широкоплечем мужчине с обветренным лицом и смеющимися б