* Внезапно овдовев, Ирина решила продать участок на озере, где муж любил рыбачить и куда запрещал ей приезжать. Но приехав по адресу она едва не закричала от того, что там увидела…

Вечером зазвонил телефон. Звонила Марина. «Ирина Павловна, простите, что беспокою.

Я узнала адрес вашего нотариуса и была у него сегодня. Мне рассказали о завещании. Голос у нее был усталый и грустный.

И что вы хотите?» Холодно спросила Ирина Павловна. «Поговорить. Я понимаю, как вам тяжело.

Понимаю, что вы имеете больше прав на наследство, чем мы. Может быть, мы сможем договориться? О чем договориться? Я не знаю. Просто мне не хочется, чтобы мы стали врагами из-за денег».

Валентин не хотел бы этого. Ирина Павловна молчала, не зная, что сказать. «Можно мы встретимся?» Попросила Марина.

«Поговорим спокойно, без адвокатов и претензий». «Я подумаю», — ответила Ирина Павловна и положила трубку. Она действительно думала всю ночь.

О кольце с надписью «Моей единственной». О письмах, которые так и не были отправлены. О Максиме с глазами Валентина.

И о том, что правда иногда бывает настолько сложной, что простых решений для нее не существует. Вторник выдался пасмурным, с тем особенным февральским светом, когда небо кажется натянутым серым полотном без единого просвета. Ирина Павловна сидела за кухонным столом с чашкой остывающего кофе и смотрела на телефон, который лежал рядом с блокнотом, где она записала номер Марины.

Всю ночь она мучилась вопросом, стоит ли встречаться с этой женщиной или лучше пустить все на самотек, довериться юристам и судебной системе. С одной стороны, логика Елены была понятна и справедлива. Они действительно имели больше прав на наследство Валентина.

30 лет брака против 17 лет тайной связи, разве могли быть сомнения в том, кто главный наследник? С другой стороны, в глубине души Ирина Павловна понимала, что ситуация гораздо сложнее, чем хотелось бы представить дочери. Она взяла телефон и набрала номер, не давая себе времени передумать. Алло, Марина Сергеевна.

Это Ирина Павловна. Давайте встретимся. Сегодня, если можете.

Конечно, в голосе Марины послышалось облегчение. Где вам будет удобно? Приезжайте ко мне. Адрес я вам дам.

Ирина Павловна продиктовала адрес и положила трубку. Теперь нужно было подготовиться к разговору, который мог изменить все. Она не знала, чего ожидать от этой встречи, но чувствовала.

Что именно сейчас решается не только вопрос наследства, но и что-то более важное ее отношение к прошлому и способность простить. Марина приехала через полтора часа. Она выглядела усталой и взволнованной, в руках держала небольшую сумочку и букет хризантем.

Это вам, сказала она, протягивая цветы. Просто так. Мне показалось, что так будет правильно.

Жест был простой и искренний, без намека на заискивание или попытку подкупить. Ирина Павловна взяла букет и пригласила гостю в гостиную. Спасибо.

Проходите, садитесь. Будете чай или кофе? Чай, пожалуйста, если не трудно. Пока Ирина Павловна возилась с чайником, Марина осматривала квартиру.

Это была обычная трехкомнатная квартира, в панельном доме ничего особенного, но уютная и ухоженная. На стенах висели семейные фотографии, на полках стояли книги и сувениры, привезенные из редких поездок. У вас очень уютно, сказала Марина, когда хозяйка вернулась с подносом.

Спасибо. Я здесь прожила почти всю взрослую жизнь. Они сели друг напротив друга и повисла неловкая пауза.

Обе понимали, что предстоит трудный разговор, но не знали, с чего начать. Расскажите мне о нем, попросила, наконец, Ирина Павловна. О том, каким он был с вами.

Я хочу понять. Хочу понять, кем был мой муж на самом деле. Марина медленно отпила чай, собираясь с мыслями.

Валентин был очень одиноким человеком, сказала она тихо. Когда мы познакомились, он показался мне печальным. Не несчастным, а именно печальным, словно нес в себе какую-то тяжесть.

Какую тяжесть? Не знаю. Он никогда не говорил об этом прямо. Но мне казалось, что он живет не той жизнью, которую хотел бы жить.

Словно играет роль, которая ему не подходит. Ирина Павловна кивнула. Она понимала, о чем говорит Марина.

Валентин действительно иногда казался отстраненным, словно его мысли были где-то далеко. А с Максимом он как себя вел? Лицо Марины просветлело. С Максимом он был совсем другим.

Игривым. Смешливым. Он мог часами рассказывать сыну истории, учил его рыбачить, играл в футбол.

Валентин был прекрасным отцом, хотя и видел сына только по выходным. Это было тяжело? Для мальчика, я имею в виду. Очень тяжело, честно призналась Марина.

Особенно когда Максим пошел в школу и стал замечать, что у других детей папы живут дома. Он часто спрашивал, почему папа не может остаться, почему не может прийти на школьный праздник или родительское собрание. И что вы ему отвечали? Правду…