«Ты же сделал роскошный ремонт маме, а теперь требуешь от меня триста тысяч?»

Ты же сделал роскошный ремонт маме, а теперь требуешь от меня триста тысяч рублей? воскликнула Влада, размахивая распечаткой банковских операций перед мужем.

Андрей сидел за кухонным столом, уткнувшись в телефон. На нём была потёртая футболка с логотипом давно забытой рокгруппы, а под глазами темные круги, а борода выглядела неряшливо.

Влада, почему ты поднимаешь этот вопрос? Это же наши общие деньги, пробормотал он, не отрывая взгляда от экрана.

Общие? резко выдохнула Влада, опершись на стул напротив. Андрей, скажи, когда ты в последний раз вносил свою часть в совместный бюджет? Три месяца назад? Четыре?

Она откинулась в кресло, скрестив руки на груди. Волосы собраны в небрежный хвост, несколько прядей срывались, обрамляя её усталое лицо. На ней был домашний халат с небольшим цветочным узором подарок её тещи к 8 марта.

Я сейчас в отпуске, наконец поднял глаза Андрей. Ты же знаешь, как это у фрилансеров.

Я знаю, кивнула Влада. Поэтому я не трогала наш резервный фонд. А ты? Ты всё выложил на ремонт маминой квартиры!

Не всё, возразил Андрей. Да, мама нуждалась в помощи, я обязан помогать ей.

Обязан, повторила Влада. Но я ведь тоже имею право? На наше будущее? На ребёнка?

Андрей моргнул, не веря своим ушам.

Какой ребёнок?

Влада безмолвно достала из кармана халата тест на беременность, два чёрных штриха на белой полоске, и положила его посередине стола.

Тишина охватила кухню. Снаружи гдето гудел автомобиль, в дворе лаяла собака. Андрей смотрел на тест, будто на часы, отсчитывающие последние секунды.

Почему ты не сказала сразу? пробормотал он, голос дрожал.

Я только вчера узнала. Хотела тебя удивить, даже купила маленькие ползунки её голос прерывался. А утром увидела, что с карты сняли триста тысяч рублей. Всё, что мы копили на первый взнос за квартиру.

Андрей потер руки в виски.

Мама позвонила, трубопровод лопнул, соседям внизу затопило я не мог отказать.

Не мог отказать, отозвалась Влада. А ты мог спросить меня?

Ты бы не разрешила, сказал он.

Конечно бы не разрешила! Два года мы откладывали каждый рубль, я экономила, покупала одежду в секондхендах, отказывалась от отпусков

Мама вернёт деньги, тихо сказал Андрей.

Когда? Как? Она на пенсии!

Продает дачу.

Влада резко рассмеялась, но не от радости.

Дачу? Ту самую, которую она пытается продать уже три года? Андрей, проснись! Твоя мама никогда не вернёт эти деньги, ты сам это знаешь.

Не смей так говорить о моей маме!

И не смей тратить наши деньги без меня!

Они стояли друг перед другом, словно боксеры в ринге. Влада тяжело дышала, руки слегка дрожали. Андрей сжался в кулаки, челюсть напряглась.

Знаешь что, холодно сказала Влада, если ты считаешь, что имеешь право распоряжаться нашими деньгами в одиночку, я тоже приму одностороннее решение.

Что ты имеешь в виду?

Я переезжаю к родителям. Подумать, хочу ли я растить ребёнка с мужчиной, который ставит мать выше своей семьи.

Влада, не говори так

Но она уже ушла из кухни. За дверью раздался стук закрывающейся двери спальни и шуршание сумок жена собиралась.

Андрей остался сидеть, уставившись на тест. Два розовых штриха размазались перед глазами.

Квартира родителей Влады находилась в другом конце города, в старой пятиэтажной «хрущёвке», третий этаж, окна выходили на шумную улицу. Влада стояла у порога с двумя сумками, а её мать, Галина Петровна, встретила её с тревогой.

Доченька, что случилось? спросила она, небольшая, полноватая женщина с добрым лицом и постоянно обеспокоенными глазами.

Мам, могу я пожить у вас какоето время?

Конечно, входи! Папа! крикнула она в глубину квартиры. Влада приехала!

Отец вышел большой мужчина с седой бородой, в растянутом свитере и домашней тапочке.

Влада, где Андрей? нахмурился он, заметив сумки в её руках.

Мы поссорились, папа.

Родители переглянулись. Мать взяла сумки, отец обнял её за плечи и повёл в кухню.

Рассказывай, приказал он, усаживая её за стол. Папа, закипяти чайник.

Влада поведала всё: о деньгах, о ремонте, о тесте. Родители слушали молча, мать иногда вздыхала, голова качалась.

Ох, Андрей, Андрей, вздохнул отец, когда она закончила. Я же говорил: мамина сыночка. Такой мужчина должен быть в детском саду, а не начинать семью.

Папа, не говори, попросила Влада устало.

Что не говорить? продолжал он. Сколько раз я говорил: смотри на него! Всё время бегает за мамой, покупает продукты, меняет лампочки, а теперь ещё и ремонт делает за наш счёт

Серьёзно, хватит, вмешалась мать. Видишь, бедная девчонка уже в трудном положении.

Я работал полжизни, чтобы собрать эти триста тысяч! воскликнул отец, ударяя кулаком по столу.

Влада прикрыла лицо руками. Слёзы не шли, но внутри царила пустота и изнурение.

Доченька, ты думала о ребёнке? спросила мать, обнимая её.

Не знаю, мам. Мне тридцать два, может, последний шанс но одна растить ребёнка

Кто сказал, что ты будешь одна? возразил отец. Мы поможем! Разве нет, дорогая?

Конечно, поможем, кивнула Галина Петровна. Деньгами, воспитанием. Ты не одна, дорогая.

Влада посмотрела на стареющих родителей: отцу шестьдесят восемь, матери шестьдесят пять. Как им помочь? Их пенсии едва покрывают расходы.

Спасибо, прошептала она. Подумать надо.

Телефон завибрировал в её кармане. Андрей. Влада отклонила звонок.

Позвони ему, сказал отец. Не гордись. Поговори, всё уладь.

Завтра, не сегодня, ответила она и выключила телефон.

Могу я прилечь? Голова кружится, попросила она.

Конечно, пойду заправлю постель.

Комната напоминала её школьные годы: обои с мелкими розами, стол у окна, кровать с железными решётками. Вместо плакатов с поп-звёздами теперь стены украшала вышивка матери.

Влада легла, свернувшись кверху ножками, рука на животе ощущала новое начало. Снаружи гудели машины, гдето играла музыка, подростки смеялись. Жизнь шла своим чередом, безразлично к её тревогам.

Андрей сидел в пустой квартире, глядя в потолок. В руке бутылка пива, третья