Хочу выйти замуж за достойного мужчину: мечты и реальность

Он купил новую акустику, Лена говорила тихо, не меняя позы. За бешеные деньги. А я коплю с зарплаты на стиралку, потому что наша воет, как сирена. Сказал: «Ты не ценишь вложения в искусство». В искусство, Вера… Ты слышишь?

Чай в заварочнике остыл, превратившись в горькую гущу. На тарелке зачерствели куски батона, сыр покрылся восковой коркой, а Вера никак не могла утешить подругу. Та пришла после очередной ссоры с мужем и, выплакав все слезы, сидела, обхватив колени, уставившись в стену пустым, потухшим взглядом.

Они редко виделись последние три года муж Лену никуда не отпускал одну, да и вообще не любил ее подруг. Но в этот раз супруг поднял на нее руку, и запреты перестали работать.

Чтобы хоть как-то отвлечь гостью от мрачных дум, Вера предложила:

Лен, хочешь, расскажу тебе одну историю? Настоящую историю верности.

Лена безразлично кивнула:

Давай. Только без слащавых сказок про принцев. И так тошно.

Вера встала, подошла к плите и включила конфорку. Тихое шипение газа заполнило паузу.

Никаких принцев, дорогая. Это случилось у меня на глазах, улыбнулась Вера. И даже не про людей. Когда-то я работала на складе в промзоне. Ты знаешь, такие места без сторожевых псов никуда, всегда бегают дворняги. Однажды подбросили двух щенков: пухлого черного медвежонка по кличке Барсик и рыжую девочку Рыську. Они выросли неразлучными. Барсик задира, Рыська тихая, умная, с глазами, будто она все на свете понимает. Все их любили, баловали.

Вера сделала паузу. Увидев, что Лена перевела на нее взгляд, пусть и отрешенный, продолжила:

А потом случилась беда. Рыську сбила машина водитель не заметил. Думали, не выживет, но дворняги живучие. Только ходить нормально она больше не могла волочила задние лапы. А такая умница была… Сердце разрывалось смотреть.

Бедная… выдохнула Лена.

Но знаешь что? Вера улыбнулась. Она не сдалась. Стала нашим главным сигнальщиком! Чуть чужой первая поднимала лай. А Барсик с остальными тут же бросались туда, куда она показывала. Команда получилась отличная.

Лицо Веры стало серьезным.

Потом у Рыськи началась первая течка. И на нашу базу сбежались все бродяги округи. Стая голодных, наглых псов. Они ее замучили она не могла ни убежать, ни защититься, ползла, скулила, пряталась у нас в ногах. Мы отгоняли кобелей, но они не отставали.

Лена замерла, слушая.

А Барсик? Где был Барсик?

Барсик… вздохнула Вера. Сначала растерялся. Бегал вокруг, лаял, но в драку не ввязывался. Инстинкты, запахи… сбивали его с толку. А потом… они пропали. Вернулись через три дня. И Барсика было не узнать. Он шел впереди, ощетинившись, с рычанием в глотке. А Рыська следом. И если кто-то из кобелей подходил к ней, Барсик превращался в ураган. Он рвал их с такой яростью, будто готов был разорвать всех. Он понял. Понял, что ее нужно защищать.

Лена сжала кулаки, на глазах снова выступили слезы но теперь другие.

Мы думали, на этом все. Какие уж тут щенки… Но через месяц Рыська округлилась. И Барсик, представляешь, не отходил от нее ни на шаг. Тащил лучшие куски из своей миски, вылизывал, спал рядом, положив голову ей на бок. Такая забота… такая нежность… Мы все ее подкармливали, переживали. Женщины особенно.

Вера отвернулась, голос дрогнул.

Роды начались жарким днем. Мы не сразу заметили. Первым забил тревогу Барсик. Он не выл. Он издавал какой-то жуткий, душераздирающий визг, метался между ног, хватал нас за штаны, таща к тому месту, где под старым крыльцом пряталась Рыська. Но было поздно… Она уже умирала… не смогла разродиться.

Тишину разорвало только тиканье часов.

Мы завернули ее в старую куртку… похоронили за гаражом. Барсика заперели на складе. Он бился в истерике, скреб дверь, выл… Этот вой… мне до сих пор снится. Когда его выпустили, он носился по всей базе, обнюхивал каждый угол… Искал. А к вечеру… его не стало. Ушел и не вернулся.

Вера вытерла глаза. Лена сидела неподвижно, сжав ладони.

Господи… прошептала она. Вот это… любовь. А мы с Максимом… два чужих человека, делящих квартиру. Даже не замечаем друг друга. Только если повод поругаться. А так просто существуем в параллельных мирах.

Может, просто кризис? В начале-то ты на крыльях летала.

Да не было никакого начала, Вера. С первого дня ругались из-за ерунды. Свадьбы хотелось, вот и затолкала Максима в загс, не думала, что дальше все на мне висеть будет. Теперь расплачиваюсь. Ладно, пойду. Спасибо.

***

После того вечера подруги почти не общались. Работа, дела. Да и привыкли к редким встречам. Изредка в мессенджере всплывали короткие: «Привет, как ты?» «Нормально. Ты как?» «Тоже».

А потом хмурым осенним вечером Лена написала: «Вера, на чай пригласишь? С меня торт». Через два часа она стояла на пороге. За спиной высокий мужчина с тихим, немного застенчивым лицом.

Вер, это Степан, представила Лена, и ее глаза сияли так, как не сияли никогда. Мы скоро распишемся.

Ошеломленная Вера впустила их. За чаем Степан покорил ее своей спокойной, уверенной простотой. Он не старался произвести впечатление, но то, как он подавал Лене чашку, как смотрел на нее, говорило о многом.

Когда Степан вышел на балкон, Вера уставилась на подругу.

Ну? Где нашла? Что с Максимом?

Лена улыбнулась новой, счастливой улыбкой.

Знаешь, после того вечера я всю дорогу плакала. Но не из-за Максима. Из-за Барсика и Рыськи. Потому что поняла простую правду о своем браке, в котором меня никто не любил. Решила, что больше так жить не хочу, что заслуживаю нормального отношения. Верности. Заботы. Если уж собаки могут… Короче, наутро собрала вещи и ушла.

А Максим?

Да он сначала и не заметил, потом, наверное, обрадовался. Тоже давно понял, что мы не пара. Я и не искала никого, хотела пожить одна. Степана встретила у суда. Буквально врезалась в него в дверях. Была вся на нервах, чуть не плакала, а он спросил: «Вы в порядке?». Оказалось, он тоже только что получил свободу. Разговорились… пошли пить кофе. И… вот, Лена положила руку на живот. Скоро лялька.

Ну ты даешь, усмехнулась Вера.

Сама не ожидала. Но знаешь, мне с ним так хорошо. Я наконец поняла, что значит быть частью чего-то целого. Быть защищенной. Быть любимой. Ты же видишь?

Вера смотрела на подругу, кивала и улыбалась сквозь слезы.