Варвара сжимала в руках результаты анализов, промокшие от пота. В коридоре женской консультации было не пройти и куриному яйцу.

Морозова Аглая Михайловна! крикнула сестра в поликлинике на Тверской. Аглая сжала в руке папку с результатами анализов, листы слегка вспотели. В коридоре было тесно, никому не протиснуться.

Она подошла к кабинету, где ждала врач полновесная женщина с усталыми глазами. Доктор приняла папку, пробежалась взглядом по листам и, не отрываясь, сказала:

Садитесь. Всё в порядке, но посоветуйте мужу пройти обследование.

Аглая ощутила холодок в груди. Вячеслав? Но ведь

Вечером дома мать её, Елена Петровна, крутит капусту для борща, ножом рубит, как будто отрезает врагов.

Что слышно, дочурка? спросила она, не отрываясь от работы.

Всё нормально, пробормотала Аглая, снимая пальто.

А зачем тогда Елена наконец подняла глаза, в них отразилась тревога.

Вячеславу надо обследование.

Нож повис над разделочной доской, и мать вытянулась, как струна.

Что за ерунда? У моего сына всё в порядке! Это ваши доктора, им всё равно. Раньше женщины и без анализов рожали.

Аглая прошлась к гостиной, где на диване лежали два носка один синий, второй чёрный. Она быстро подобрала их и бросила в корзину для белья. За три года брака эти носки стали символом их разрозненной жизни.

Вячеслав вернулся поздно, плюхнулся в кресло и спросил:

Что за похоронное лицо?

Виталь, нам надо поговорить.

О чём?

Она передала ему папку, он бегло посмотрел и бросил её на стол.

И что?

Тебе тоже надо обследоваться.

С какой стати? Вячеслав встал и прошёл по комнате. Я здоровый мужик! Посмотри на меня!

Он выглядел здорово: широкие плечи, густые тёмные волосы. Но здоровье не всегда видно.

Виталь, пожалуйста

Хватит! бросил он. Не хочешь детей скажи! Зачем эти спектакли с врачами?

Из кухни донеслось скрипанье тапочек. Елена Петровна притаилась за дверью, дыша так громко, что каждый её вдох слышен.

Я хочу детей больше всего на свете, прошептала Аглая.

Тогда почему их нет? Может, ты чтото скрываешь? Делала аборты?

Удар был резким, Аглая отшатнулась.

Как ты

А как я должен? Три года вместе ноль результата! А тут врачи говорят, что я Он не закончил, сжав кулаки.

Дверь распахнулась, и Елена ворвалась, как танк.

Виталик, не слушай её! Всё это от безделья. Работай больше, меньше к врачам ходи.

Аглая посмотрела на мужа, тот отвернулся к окну.

Виталя, ты действительно думаешь, что я

Не знаю, что думать, пробормотал он сквозь зубы. Знаю одно: здоровый мужчина к врачам не ходит.

Елена кивнула торжественно.

Правильно, сын. По больницам шляться не мужское дело.

Аглая почувствовала, как внутри чтото лопнуло, словно натянутая струна.

Хорошо, сказала ровным голосом.

На следующий день началась война. Елена нашла каждую мелочь: соль не пересыпана, кастрюля не вымыта, пыль на комоде. Аглая молчала, сжимала зубы.

Может, тебе вообще не стоит дома сидеть? ядовито спросила свекровь за ужином. Пойди работать, а не к врачам шляйся.

Вячеслав жевал котлету, не поднимая головы.

Я работаю, напомнила Аглая.

Три дня в неделю это не работа, а баловство.

При чём моя работа?

При чём! Мой сын здоров, а ты его больным выставить хочешь! Когда нет детей женщина виновата! Так всегда было!

Аглая встала, ноги подкашивались.

Что с тобой? удивилась свекровь. Поела и сразу убегаешь?

Устала, тихо ответила она.

Устала! А от чего? Три дня в неделю работаешь не бог знает, какая нагрузка!

Вячеслав наконец поднял глаза, в них мелькнула жалость, но он молчал.

Ночью Аглая слушала храп мужа, который раньше успокаивал, а теперь раздражал. Как она не замечала, что он такой упрямый?

Утром собрала вещи в старый рюкзак: пару платьев, бельё, косметичку.

Куда это? спросила Елена, стоя в кухне с чашкой.

К бабушке.

Надолго?

Не знаю.

Вячеслав вышел из ванной, увидел рюкзак.

Аглая, что это?

То, что видишь.

Ты серьёзно?

А как ещё? Ты не хочешь обследоваться, мама считает меня виновным. Зачем мне здесь оставаться?

Он подошёл ближе, понизил голос:

Не дури. Куда идёшь?

К бабуле Фросе.

В эту конуру? Там всего двадцать метров!

В тесноте, но без обиды.

Елена фыркнула:

Правильно! Пусть идёт, поживёт у старухи, поймёт, как ей тут хорошо.

Вячеслав бросил на мать сердитый взгляд, но возразить не стал.

Аглая взяла рюкзак и направилась к двери.

Аглая! крикнул муж.

Она обернулась: он стоял в прихожей, мокрые после душа волосы.

Когда вернёшься?

Когда схожу к врачу.

Дверь за ней хлопнула.

Бабушка Фроса ахнула, увидев внучку с рюкзаком:

Агулька! Что случилось?

Поссорилась с Вячеславом. Можно у тебя пожить?

Конечно, детка, только тесно тут

Ничего, бабуля.

Квартирка была крохотной: кровать, стол, два стула, старый телевизор. Но чисто, пахло ванилью Фроса любила печь.

Расскажи, что произошло, сказала она, ставя чайник.

Аглая всё выложила, бабушка кивала, покачивая седой головой.

Эх, милая Мужчины такие гордые. Признать проблему для них как смерть.

А мне ждать, пока он созреет и пойдёт к врачу?

Не должна. Правильно, что ушла. Пусть подумает.

Первые дни прошли спокойно: Аглая спала на раскладушке, помогала бабуле. Вячеслав звонил, но она не брала трубку.

Позже бабушка пожаловалась на боли в груди, скорую вызвали, и её госпитализировали.

Детка, не переживай, шептала Фроса, когда её увозили. Старая я уже, всё бывает.

В больнице бабуле стало лучше, Аглая приносила еду, рассказывала новости.

Как дела с мужем? спросила однажды Фроса.

Да никак. Звонил пару раз, кричал в трубку.

А отвечала?

Первый раз да, второй нет. Что толку слушать одно и то же?

Может, он уже к врачу ходил?

Вряд ли.

В коридоре толпились люди, и Аглая чуть не столкнулась с молодым врачом в белом халате, светловолосым, добрыми глазами.

Извините, пробормотала она.

Ничего, вы к кому?

К бабушке, в седьмую палату.

Ах, к Ефросине Кузьминичне! улыбнулся он. Я Денис Игорьевич, кардиолог.

Аглая.

Приятно познакомиться. Не волнуйтесь, с бабушкой всё будет хорошо, лишь возраст

Он говорил о её состоянии, а Аглая замечала его руки: длинные пальцы, аккуратные ногти, надёжные.

Спасибо за заботу, сказала она.

Через несколько дней он снова задержался, потом ещё раз. Аглая начала приходить пораньше, надеясь увидеть его.

Агулька, доктор интересуется, придёшь ли ты сегодня, сказала бабуля с лукавой улыбкой.

Интересуется?

А то! Говорит: «Как дела у вашей внучки?» Хороший парень, кстати, холостой.

Аглая покраснела.

Бабуля, что ты такое говоришь

А что? Ты же почти свободна. Этот твой Вячеслав

Я замужем.

Пф!

Через неделю Дениса перевели в другое отделение. В последний день он подошёл к Аглая в коридоре.

Буду тебя не хватать, сказал просто.

И я тебя, призналась она.

Он дал ей визитку.

Если чтонибудь понадобится Или просто захочешь поговорить.

Аглая взяла карточку, их пальцы коснулись.

Спасибо.

И ещё он помедлил. Вы очень красивая и печальная. Надеюсь, это пройдёт.

Бабулю выписали, она дома окрепла, но Аглая всё равно боялась оставлять её одну.

Вячеслав звонил, иногда она отвечала, иногда нет. Последний раз он кричал в трубку, что она «ведёт себя как капризная девчонка». Она положила трубку и больше не брала.

Через месяц позвонила незнакомая женщина:

Аглая? Это мать Дениса. Он дал ваш номер

Что случилось?

Нетнет, просто завтра у него день рождения, он хотел бы вас увидеть. Не могли бы вы прийти?

Аглая колебалась, но бабуля, подслушав разговор, махнула рукой:

Иди, деточка! Когда ты в последний раз веселилась?

День рождения прошёл замечательно. Денис познакомил её со всеми, был внимателен, но не навязчив. Провожая её домой, сказал:

Хочу увидеть тебя ещё раз. Можно?

Можно, шёпнула она.

Так они начали встречаться, осторожно, деликатно. Денис не задавал лишних вопросов, просто был рядом. Иногда Аглая ночевала у него.

А потом случилось то, чего она не ожидала она забеременела.

Ты выйдешь за меня замуж? спросил Денис, когда она рассказала.

Конечно, засмеялась она.

Через год Аглая катала коляску по аллее, Денис шёл рядом, рассказывал шутки. Их сын Мишка ворочался во сне.

Навстречу шли Вячеслав и Елена Петровна. Увидев Аглаю, оба замерли, как вкопанные.

Аглая не спешила, шла спокойно, гордо подняв голову. В её взгляде Вячеслав увидел всю боль, сожаление, понимание.

Елена дернула сына за рукав:

Пойдем, Вячик.

Но он стоял, глядя на коляску, на счастливое лицо Аглаи и Дениса, и понимал, что опоздал. Но уже было слишком поздно.