заявил муж. Я согласилась. И вот наступил день рождения мужа, и он притащил 20 родственников, как всегда, пожрать на халяву. Едва они прошли на кухню, чуть дара речи не лишились…

Прошел мимо меня к окну. Постоял, глядя на улицу. — Я не знал, — произнес он наконец.

— Что именно ты не знал? — спросила я спокойно. — То, что я трачу деньги, или то, что я трачу их на твою семью? Я думал… Он замялся. — Ну, я же плачу ипотеку.

Двадцать три тысячи каждый месяц. Это же много. — Игорь… Я отложила бутерброд.

Квартира оформлена на нас обоих. Ты платишь за свою долю жилья. Это нормально.

Это не значит, что ты меня содержишь. Но машину я сам купил. На которой ездишь только ты.

Я вообще редко на ней езжу. Зато бензин и мойку оплачиваю я. Ну… Он искал слова. Летом я путевки оплатил.

И я оплатила все остальное на этом отдыхе. Рестораны, экскурсии, твои шорты, мой купальник, который ты заставил купить. Он развернулся ко мне.

То есть, ты хочешь сказать, что я ничего не делаю? Что я паразит какой-то? Нет. Я покачало головой. Я хочу сказать, что ты заблуждаешься, считая, что содержишь меня.

Мы содержим друг друга. Вернее, содержали. До того момента, как ты решил, что я тебя объедаю.

Я не то имел в виду… Игорь. Я перебил его. Ты имел в виду именно это.

Ты сказал мне в лицо, что я тебя объедаю. Что сижу у тебя на шее. Твои слова.

Я был зол. На что? Я встала, подошла к нему. На что ты был зол? На то, что я работаю? На то, что зарабатываю нормальные деньги? Или на то, что не падаю перед тобой на колени с благодарностью за то, что ты позволяешь мне жить в нашей общей квартире? Не передергивай.

Я ничего не передергиваю. Я говорила четко по слогам. Я просто хочу понять логику.

Вадим тебе что-то рассказал на рыбалке. И ты решил, что это применимо к нам. Не подумав.

Не посчитав. Просто решил, что раз ты мужик, значит автоматически больше вкладываешься. Он молчал.

Я вернулась к столу. Допила чай. Убрала посуду в раковину.

Знаешь, что самое обидное? Сказала я, не оборачиваясь. Не то, что ты меня обвинил. А то, что ты даже не заметил.

Все эти годы ты не видел, сколько я делаю. Для тебя, для нас, для твоей семьи. Ты принимал это как должное.

Аня. Каждую субботу я вставала в восемь утра. Продолжала я. Ехала на рынок.

Покупала продукты. Приезжала, начинала готовить. Борщ два часа.

Курица час. Салаты, пироги. К часу дня на столе было полноценное застолье.

Твои родители приходили, ели, уходили. А я потом до вечера мыла посуду и отмывала кухню. Я не просил.

Не просил? Я развернулась к нему. А кто каждую пятницу говорил, завтра родители придут, ты приготовишь что-нибудь? Кто обижался, если я предлагала заказать еду? Кто говорил, что магазинная готовка — это неуважение к гостям? Он опустил глаза. «Прости», — сказал он тихо.

«Извинения не возвращают потраченное время», — ответила я. «И деньги». В воскресенье утром я встала рано. У меня был план.

Большой, детальный, продуманный план. Игорь еще спал, когда я оделась и вышла из квартиры. Первым делом я поехала в банк.

Зашла в отделение, попросила консультанта. Молодой парень, Денис по бейджику, проводил меня в кабинку. «Я хочу открыть еще один счет», — сказала я. «Отдельный, с отдельной картой».

«Накопительный», — уточнил он. «Нет, обычный, текущий. Просто хочу, чтобы это был совсем независимый счет».

«Без проблем», — он начал что-то печатать в компьютере. «Сейчас оформим». Через 20 минут у меня была новая карта.

Я перевела на нее со своего накопительного счета 100 тыс. «Пусть будет запас». Потом я поехала в торговый центр.

Зашла в магазин постельного белья. Долго выбирала. Остановилась на комплекте серого цвета.

Простой, строгий, качественный. 3 800. Дорого, но хороший хлопок.

Плотный, приятный на ощупь. В магазине посуды купила себе новый набор тарелок. Белые, минималистичные, красивые.

Еще чашку для кофе. Большую, удобную. Турку новую, медную, настоящую.

В книжном купила три книги, которые давно хотела прочитать. В косметическом хороший крем для лица и новую помаду. Потратила в общей сложности 1015.

На себя, только на себя. И знаете что? Было приятно, очень приятно. Я не покупала ничего нам.

Ничего для дома. Ничего пригодится. Только то, что хотела я. Вернулась домой к обеду.

Игорь сидел на кухне с кофе и бутербродом. Посмотрел на мои пакеты. Что накупила? Спросил он.

Постельное белье себе, посуду, косметику. Я прошла мимо него в спальню. Начала перестилать кровать.

Старое белье сняла, новое положила. Серое, свежее, пахнущее новизной. Игорь зашел в спальню.

Посмотрел на кровать. Красиво, признал он. А мне? Тебе что? Ну, мне тоже новое белье.

Игорь. Я остановилась, держа в руках пододеяльник. Мы на раздельном бюджете, помнишь? Я купила себе.

Ты хочешь новое? Купи сам. Серьезно? Он даже рассмеялся. Ты и белье теперь делить будешь? А что не так? Я спокойно продолжила застилать кровать.

Ты же хотел, чтобы каждый покупал для себя. Вот я и покупаю. Это же постель общая.

Ну вот купишь себе комплект. Будет у тебя твоя половина, у меня моя. Он стоял и смотрел на меня, как на сумасшедшую.

А я методично заправляла углы простыни, разглаживала складки. Мне нравилось. Нравилось видеть, как он начинает понимать.

Медленно, туго, но понимать. Аня, ну хватит уже. Он попытался взять меня за руку.

Давай закончим этот спектакль. Я понял, я не прав был. Давай вернемся к нормальной жизни.

Прошла неделя. Я освободила руку. Ты говорил, месяц.

Давай доживем до конца месяца, а там посмотрим. Но зачем? Я же извинился. Игорь.

Я села на край кровати. Посмотрела на него серьезно. Ты извинился, потому что твоя мама тебе устроила разнос.

Не потому что сам понял, а потому что стало стыдно перед родителями. Это не так. Это именно так.

Я встала. Если бы твоя мама не вмешалась, ты бы до сих пор считал, что прав, что я действительно тебя объедаю. Он замолчал.

Потому что я была права. Мы оба это знали. Вечером я готовила себе ужин.

Купила по дороге домой кусок хорошей говядины. Грамм 300, мягкой, красивой, дорогой. 300 за кусок.

Раньше я бы никогда такое не купила. Дорого. Взяла бы что-то попроще.

Но сейчас я покупала только себе. И могла позволить себе хорошее мясо. Обжарила на сковороде.

До румяной корочки снаружи. Внутри розовое, сочное. Сделала к нему салат из рукколы с помидорами, черри и пармезаном.

Открыла бутылку красного вина. Тоже хорошего, которое купила специально. Игорь сидел в комнате и смотрел телевизор.

Вернее, пытался смотреть. Но каналов-то спортивных больше не было. Я их отключила.

Он переключал каналы. Ругался. Снова переключал.

Я накрыла на стол. Села. Отрезала кусочек мяса.

Положила в рот. Закрыла глаза от удовольствия. Идеально прожаренное.

Тающее на языке. Игорь появился на пороге кухни. Принюхался.

— Что это? — спросил он. — Стейк. — ответила я, не поднимая головы.

— Пахнет вкусно. — Ага. Он постоял, постоял, зашел.

Сел напротив. — Слушай, а может мне тоже кусочек? Я подняла на него глаза. Посмотрела долго, внимательно.

Он ёрзал на стуле, отводил взгляд. — Нет? — сказала я просто. — Почему? — Потому что это мой ужин.

Я его купила на свои деньги. Для себя. Но мы же семья, Игорь.

Я положила вилку и нож. Не надо. Ты хотел раздельный бюджет? Получи.

Полностью, до конца. Не надо теперь прикрываться тем, что мы семья. Семья — это когда делятся.

А ты не хотел делиться. Я не то имел в виду, А что ты имел в виду? Я наклонилась к нему через стол. Что, ты хочешь жить по раздельному бюджету, но при этом я должна продолжать тебя кормить, стирать твои вещи, убирать за тобой? Это как-то однобоко тебе не кажется? Он встал.

Хлопнул дверью. Ушел в комнату. А я спокойно доела свой стейк.

Допила вино. Помыла посуду. Свою тарелку, свою вилку и нож.

Свой бокал. Его посуду, которая валялась в раковине с утра, не трогала. На следующий день, в понедельник, я пришла с работы и увидела, что в квартире прибрано…