Свекровь решила приехать к нам в гости и потребовала убрать наших собак

Нина Аркадьевна позвонила в воскресенье утром, когда мы с Олегом ещё валялись в постели, а наши лабрадоры — Рыжик и Бусинка — уже скребли лапами дверь спальни, требуя утренней прогулки.

— Сынок, у меня новость! — голос свекрови звучал необычно бодро. — Я решила приехать к вам на месяц! Соскучилась, хочу погостить, да и здоровье что-то пошаливает, нужна помощь.

Олег сонно промычал что-то одобрительное. Я насторожилась — месяц свекрови в нашей двухкомнатной квартире звучал как испытание, но промолчала.

— Только есть одно условие, — продолжила Нина Аркадьевна, и в голосе появились металлические нотки. — Вам нужно избавиться от собак. У меня на них аллергия.

Олег наконец проснулся окончательно.

— Мам, что? Какая аллергия?

— Сильная! — она говорила так, будто это было очевидно. — Я недавно у подруги была, у неё спаниель, так у меня такой приступ начался! Глаза опухли, чихала без остановки, дышать не могла!

— Но ты же раньше нормально к собакам относилась...

— Раньше не было аллергии. А сейчас появилась. В моём возрасте организм меняется. Врач сказал — избегать контакта с животными. Так что к моему приезду, пожалуйста, устройте их куда-нибудь.

Я села в кровати, чувствуя, как внутри всё сжимается. Устроить куда-нибудь. Рыжика и Бусинку, которые жили с нами пять лет. Которых мы взяли щенками, вырастили, воспитали. Которые встречали нас с работы, спали у наших ног, были членами семьи.

— Я не говорю избавиться навсегда! — она перебила раздражённо. — Просто на месяц куда-то определите. В гостиницу для животных, к друзьям, в приют временно. А после моего отъезда заберёте обратно.

— Гостиница для двух крупных собак на месяц — это огромные деньги, — я включилась в разговор. — Нина Аркадьевна, может, лучше вы в гостинице остановитесь? Мы оплатим...

— Что?! — голос взвился до визга. — Ты хочешь, чтобы я, мать, жила в гостинице, пока собаки в квартире моего сына разгуливают?! Марина, ты вообще соображаешь, что говоришь?!

— Я говорю, что собаки живут с нами пять лет, они наша семья...

— Семья! — она засмеялась истерично. — Собаки — семья! А я, родная мать, которая тридцать восемь лет сына растила, должна задыхаться от аллергии или жить в гостинице! Прекрасно! Олег, ты слышишь, что твоя жена несёт?!

Олег молчал, зажатый между матерью и мной. Я видела, как он мнётся, ищет компромисс.

— Мам, давай подумаем... Может, есть какие-то таблетки от аллергии?

— Мам, не надо так...

— Тогда решайте! Собаки или я! Приезжаю через неделю, в субботу. К моему приезду хочу, чтобы в квартире ни одной шерстинки не было! — Она повесила трубку.

Олег опустил телефон, растерянно глядя в стену. Рыжик и Бусинка ворвались в комнату — я не выдержала, открыла дверь. Они запрыгнули на кровать, радостно виляя хвостами, тыкаясь мокрыми носами.

— Что будем делать? — спросил Олег, почёсывая Рыжика за ухом.

— А что тут думать? — я обняла Бусинку. — Скажем твоей матери, что собак мы не отдадим.

— Марин, она же задохнётся, если правда аллергия...

— Олег, у неё нет никакой аллергии, — я посмотрела на мужа. — Ты сам слышал? "Недавно у подруги был приступ". Удобно как — за неделю до визита к нам внезапно обнаружилась сильнейшая аллергия.

— Ну может, правда появилась...

— Она два года назад была у нас в гостях на неделю! Собаки тогда уже жили! И никакой аллергии не было!

Олег замолчал, вспоминая. Действительно — Нина Аркадьевна гостила у нас, спала в той же комнате, где стояли собачьи лежанки, гладила Рыжика, даже гуляла с ними пару раз. И ни чиха, ни красноты.

— Может, за два года развилась, — он цеплялся за объяснение.

— Или это манипуляция, — я встала, начала одеваться. — Олег, твоя мать просто не любит собак. Никогда не любила. Помнишь, как она комментировала, когда мы их взяли? "Зачем вам эта грязь, шерсть, расходы".

— Ну не любить и иметь аллергию — разные вещи...

— Конечно. Только аллергией удобнее прикрываться. Никто же не будет проверять — есть она или нет. Зато можно потребовать избавиться от собак и изобразить жертву, если откажем.

Неделя до приезда свекрови превратилась в ад. Нина Аркадьевна звонила каждый день, спрашивала — устроили ли собак? Олег мялся, обещал решить, тянул время. Я стояла на своём — собак не отдам.

— Марина, может, правда на месяц в гостиницу для животных? — предложил он в среду. — Я позвонил, есть места, тридцать тысяч за двоих на месяц...

— Тридцать тысяч, чтобы угодить твоей матери, которая придумала аллергию? — я резала овощи для салата, нож стучал по доске с угрожающей частотой. — Олег, а что дальше? В следующий приезд у неё аллергия на мои цветы разовьётся? На моего кота, если заведу? На мою помаду?

— Ты преувеличиваешь...

— Нет! — я развернулась к нему. — Твоя мать тестирует границы! Проверяет, насколько может управлять нашей жизнью! Сегодня собаки, завтра что-то ещё!

— Она моя мать, ей шестьдесят три, она плохо себя чувствует...

— И поэтому мы должны отдать собак?

— На месяц! Всего на месяц!

Я отложила нож, чувствуя, как руки дрожат.

— Олег, Рыжик и Бусинка не чемоданы, которые можно сдать в камеру хранения. Это живые существа. Для них месяц в чужом месте — стресс. Они не поймут, почему мы их бросили.

— Мы не бросаем! Заберём же потом!

— А если твоя мать решит, что ей так хорошо у нас, что останется на два месяца? На три? Навсегда?

— Она так не сделает...

— Откуда уверенность? — я подошла ближе, глядя ему в глаза. — Олег, ответь честно. Если твоя мать скажет, что аллергия не прошла, что ей нужно пожить у нас подольше, что собак нельзя возвращать — ты что выберешь?

Он молчал. И в этом молчании был ответ.

В пятницу вечером, за день до приезда Нины Аркадьевны, я приняла решение. Собрала вещи, погрузила собак в машину, уехала к родителям. Оставила Олегу записку: "Мы с Рыжиком и Бусинкой у моих. Твоя мать может спокойно гостить месяц. Когда она уедет — вернусь. Если захочешь".

Нина Аркадьевна приехала в субботу. Олег встретил её один. Она, судя по его рассказам, устроила истерику — где жена? как смеет бросить мужа? это всё из-за собак?!

Он пытался объяснить, что я не бросила, просто временно живу у родителей с собаками. Свекровь объявила, что не уедет, пока я не вернусь и не извинюсь. Что это я настроила сына против матери. Что собаки важнее семьи быть не могут.

Прошла неделя. Олег приезжал ко мне, мы гуляли с собаками, говорили. Он просил вернуться, я отказывалась, пока его мать в нашей квартире.

— Марин, ну сколько это будет продолжаться? — он сидел на лавочке в парке, Рыжик положил морду ему на колени. — Мы живём в разных местах из-за моей матери.

— Из-за того, что ты не можешь поставить ей границы, — поправила я. — Олег, она диктует нам условия. И ты подчиняешься.

— Она больная, старая...

— Она здоровая женщина шестидесяти трёх лет, которая прекрасно манипулирует тобой! — я устала повторять одно и то же. — У неё нет аллергии! Позови врача, пусть сделает пробы!

— Она откажется...

— Конечно откажется! Потому что врач подтвердит — аллергии нет!

Олег молчал, гладя Рыжика. Пёс смотрел на него преданными глазами, не понимая, почему хозяин больше не живёт с ними.

Через две недели Нина Аркадьевна потребовала от Олега ультиматум мне — либо я возвращаюсь и избавляюсь от собак навсегда, либо она забирает сына к себе в город. Олег пересказал мне это бледный, растерянный.

— Что ты ответил? — спросила я.

— Сказал, что не могу требовать от тебя избавиться от собак...

— И?

— Она сказала, что я слабак, что ты меня под каблук взяла, что настоящий мужчина должен жену в руках держать. — Он потер лицо руками. — Марин, что мне делать?

— Выбрать, — я присела рядом. — Меня с собаками или её с контролем над твоей жизнью.

— Это нечестный выбор...

— Это единственный честный выбор. Потому что третьего не дано. Твоя мать не успокоится, пока не добьётся своего.

Олег неделю думал. Нина Аркадьевна продолжала жить в нашей квартире, названивала сыну, плакала, жаловалась на здоровье. Я жила у родителей с собаками, работала удалённо, гуляла по вечерам и думала — а нужен ли мне муж, который не может выбрать?

На четвёртую неделю Олег приехал с чемоданом.

— Я попросил мать уехать, — сказал он. — Она не ушла. Пришлось мне уехать. Марин, можно мне пожить у твоих родителей? Пока она не съедет?

Я смотрела на мужа с чемоданом, с виноватым лицом, с усталыми глазами. Он сбежал от собственной матери. Но не попросил её уйти жёстко. Не поставил границы окончательно. Просто сбежал.

— Можно, — кивнула я. — Но это не решение проблемы.

Мы пока живем втроём у моих родителей — я, Олег и собаки. Нина Аркадьевна занимает нашу квартиру, звонит, требует, чтобы сын вернулся. Он не возвращается, но и разговора с мамой избегает. А я вот смотрю и думаю на это, стоит ли игра свеч, или все же нужно подать на развод.

В рубрике "Мнение читателей" публикуются материалы от читателей.

Комментарии 70Добавление комментарияКомментарии

ссылка на комментарий

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎