Он выгнал жену из своей жизни, но спустя несколько лет вернулся к ней на коленях, умоляя дать ему работу.

Он выгнал жену из своей жизни, а спустя несколько лет ползёт к ней на коленях, умоляя дать работу. «Я подаю на развод», сказал Артём, стоя в дверях офиса, руки в карманах модных брюк, взгляд уткнулся в потолок над головой Ксении. Его обычно тёплые глаза превратились в ледяные хрустальки.

Ксения отложила планировщик и медленно подняла голову. Слова мужа ударили её в живот, но наружу она оставалась спокойной, пальцы сжали ручку.

Так это? попыталась держать голос ровным. И почему?

День был тяжёлый: глава её отдела в издательстве отменил очередной проект, клиент устроил сцену изза опечатки в договоре, а по пути домой её застал ливень. И вот это ещё.

Если честно, она давно предвидела такой разговор. Последние месяцы их брака напоминали вежливое соседство двух случайных попутчиков. Артём всё летал, а она погрязла в работе. Совместные ужины стали редкостью, разговоры поверхностными, а секс превратился в обязанность.

Артём пожал плечами, будто объяснять очевидное было ниже его достоинства.

Мы оба знаем, что наш брак уже не спасёт. Я вырос сказал он.

Вырос, отозвалась Ксения горькой улыбкой. Пять лет назад он был неуверенным начинающим писателем, чей дебютный роман провалился. Затем шли короткие рассказы в малотиражных журналах, почти незамеченные. А сейчас, когда его последний роман неожиданно стал бестселлером, он «вырос».

Артём, встала Ксения от стола, давай обсудим спокойно. Что случилось?

Она уже знала ответ. Несколько месяцев назад в её голове прорастило подозрение, когда Артём вернулся с очередной презентации, оставив на одежде аромат нового парфюма.

Это не об этом, отвернулся он, и Ксения поняла, что её догадки верны. Мне кажется, я могу добиться большего. А рядом с тобой Ты слишком обыденна, Ксюша. Мне нужна муза, а не клерк, проверяющий запятые.

Это было нечестно, больно и унизительно.

Обыденна? Ты забыл, сколько ночей я провёл, правя твой «бестселлер»? Ты помнишь, как я вычитывал каждую страницу, предлагал повороты сюжета, переписывал диалоги?

Артём скривился, будто в боли.

Не преувеличивай свою роль. Ты делала только техническую работу. Вдохновение, сюжет, персонажи всё моё. И именно это ценят читатели.

А моё имя в соавторстве на обложке? Мы же договаривались!

Давай, Ксюша. Ты ведь всётаки клерк в издательстве, листаешь чужие рукописи. А я только начинаю подниматься на вершину.

Слава уйдёт, Артём. Что тогда останется? Кто будет рядом, когда ты перестанешь быть модным писателем?

Артём рассмеялся, но смех был холодным и надменным.

Ох, какой клише! «Слава уйдёт, а я останусь». Это звучит, как дешёвая мелодрама. Моя слава только начинается, дорогая. А ты прошёл взглядом сверху вниз, останешься той же серой мышкой с комплексом спасателя.

Ксения сдержала слёзы, не желая давать ему удовлетворения.

Итак, решение окончательное?

Абсолютно, кивнул он и направился к двери. Я собираю вещи. Завтра вернусь за остальными.

Когда дверь за ним закрылась, Ксения опустилась в кресло, её мысли повторяли: «Ты всегда будешь клерком серой мышкой я только начинаю подниматься». Её взгляд упал на фотографию в рамке они с Артёмом в день выхода первого романа, улыбающиеся, полные надежд. Ксения прикоснулась к лицу мужа на снимке.

Ты ошибаешься, прошептала она. Я тоже только начинаю.

«Боже мой, Ксюша, я думала, ты в шоке!» воскликнула её подруга Татьяна, ставя чашки на стол. «Как ты держишься?»

Прошла неделя с тех пор, как Артём ушёл. Татьяна, узнав о случившемся, пришла с коробкой конфет и бутылкой вина, готовая утешить подругу. Но нашла Ксению, собранную, почти деловую, будто его отъезд лишь мелкая неприятность.

Что мне теперь делать? наливала вино Ксения. Плакать в подушку? Принимать успокоительные? Позвонить ему и умолять вернуться?

Татьяна улыбнулась скромно.

Ну да. Я тоже прошла через разрыв, месяц была зомби, не могла ни есть, ни спать.

И помогло? Он вернулся?

Нет, конечно, фыркнула Татьяна. Он даже не позвонил, ублюдок. Но дело в том, что ты любила Артёма. Пять лет жизни это серьёзно.

Ксения сделала глоток и задумчиво посмотрела в окно.

Знаешь, Таня, я действительно его любила. И, может, часть меня всё ещё любит. Но я не могу позволить себе развалиться сейчас.

Почему?

Потому что если я сломаюсь, он выиграет. Он докажет, что я лишь «серая мышка», ничто без него. А я хочу доказать обратное, прежде всего себе.

Татьяна кивнула.

Честно, я завидую тебе. Когда меня бросили, я превратилась в полную крушение. А ты ты, кажется, стала сильнее.

Может, и так, улыбнулась Ксения. Самое болезненное не то, что он нашёл когото другого, а то, что он присвоил себе весь кредит за роман. Моя работа, мои идеи, бессонные ночи и ничего в ответ, даже упоминания соавтора. Как будто я была не женой, а бесплатной литературной рабыней.

Он всегда был эгоистом, осторожно заметила Татьяна.

«Эгоист»? горько ухмыльнулась Ксения. Раньше казалось, что это милый штрих творческой личности. Сейчас вижу лишь чистую самоуверенность.

Звонок в дверь. Ксения не ожидала гостей.

Наверное, ошибка доставки, пробормотала она и пошла открывать.

На пороге стояла Алёна Петровна, её теща, с едва скрытой насмешкой в глазах.

Добрый день, Ксения. Можно войти? Нужно обсудить один вопрос.

Алёна села на край дивана, спина выпрямлена, как у чиновника.

Я слышала, ты собираешься разводиться. Правильное решение, вы друг другу не подходите, сказала теща.

Ксения молчала, скрестив руки.

Я хочу предложить компенсацию, разумную сумму в рублях, за то, чтобы ты отказалась от любых претензий к моему сыну. Без судеб, без скандалов в прессе. Чистый разрыв.

За что именно? За пять лет поддержки твоего сына? За часы, проведённые в редактировании