заявила невестка в роддоме, вызвав бурю эмоций

Бери мать и уходите, прошептала Людмила, стоя в белоснежном коридоре роддома, где воздух пахнет стерильностью и тревогой.

Алёшенька, ты где? Галина Петровна прижала телефон к уху, словно боялась упустить каждое слово. Уже началось?

Мам, пока тихо, голос сына звучал сдавленно, как будто он говорил сквозь марлю. Врач говорит, ещё рано, но велел ехать. На всякий пожарный.

Сейчас, сейчас! Я уже собрала сумку. Катя с работы вырвется?

Да, она уже мчится. Мам, только ты не паникуй, ладно? Всё будет хорошо.

Галина Петровна улыбнулась в трубку. Катюша, хоть и вся в переживаниях, всё равно заботилась о других.

Хорошо, родная. Скоро будем.

Она бросила телефон на кровать и торопливо натянула пальто. В сумке лежали мандарины, гематоген и термос с чаем стандартный набор для ночных бдений в больничных стенах.

Алексей примчался через полчаса, весь на нервах, с лицом, как у призрачного ямщика из кошмара.

Мам, быстрее, дёрнул он её за рукав. У неё схватки уже как часы каждые семь минут.

Спокойно, сынок, Галина Петровна потрепала его по плечу. Первый раз не быстро. Успеем.

Но внутри у неё всё сжималось. Катя была хрупкой, как фарфоровая куколка, а беременность давалась тяжело токсикоз, отёки, скачки давления. Врачи твердили, что всё в норме, но материнское сердце не обманешь.

В роддоме их встретила медсестра с лицом, словно вырезанным из дерева.

Родильная? буркнула она, не отрываясь от журнала.

Вот она, Алексей подтолкнул Катю вперёд.

Документы, карту, протянула руку медсестра. Родня ждёт внизу. На второй этаж ни ногой.

Катю увели, а Галина Петровна с сыном остались в холле, где пахло хлоркой и чужими надеждами.

Мам, как думаешь, долго? Алексей метался между пластиковыми стульями, как заведённый.

Кто знает. Я тебя восемнадцать часов рожала.

Восемнадцать? он побледнел, будто его облили молоком.

Ничего, улыбнулась Галина Петровна. Зато богатырь получился.

Прошло два часа. Алексей звонил на пост каждые полчаса, но в ответ слышал одно и то же: «Всё идёт, ждите».

Может, домой сбегаешь? предложила Галина Петровна. Переоденешься, перекусишь.

Нет, мам. Вдруг что

Что «вдруг»? Катя крепкая девочка.

Но сын не унимался. Курил на морозе, возвращался с красными ушами, дёргал ногой.

К вечеру появилась акушерка.

Родня Ковалёвых?

Галина Петровна и Алексей вскочили, как по команде.

Мы! Как она? Уже?

Нет. Раскрытие слабое. Будем стимулировать.

Это безопасно? Галина Петровна сжала пальцы в замок.

Обычное дело, отмахнулась акушерка. Полрода так рожают.

И ушла, оставив их в ещё большем мраке.

Мам, вдруг кесарево? Алексей заходил по комнате, как маятник.

Если надо сделают. Лишь бы здоровы были.

Ночью Галина Петровна задремала на стуле, укрывшись своим же пальто. Алексей не спал курил, звонил, снова курил.

Утром акушерка появилась снова, но теперь её лицо светилось.

Ну, бабушка с дедушкой, поздравляю! Девочка, 3250.

А Катя? выдохнули они хором.

В порядке. Устала, но героиня.

Алексей обнял мать, и оба расплакались от счастья, от усталости, от того, что кошмар закончился.

Дедушка, прошептала Галина Петровна, вытирая слёзы. Алёшенька, ты теперь папа.

А ты бабушка, он засмеялся, и в этом смехе звенело облегчение.

Их пустили к Кате только к полудню. Та лежала бледная, но счастливая, с крошечным комочком на руках.

Смотрите, какая, прошептала она, показывая дочь.

Галина Петровна заглянула в личико сморщенное, розовое, прекрасное.

Ах ты, зорька моя, прошептала она. Вылитый папа.

Мам, ну как же, засмеялась Катя. Ей же всего несколько часов.

А я вижу. Носик его, и бровки.

Алексей стоял как вкопанный, боясь даже дышать рядом с малышкой.

Возьми её, предложила Катя.

Я не сломаю?

Не сломаешь. Ты же папа теперь.

Он осторожно принял дочь на руки. Девочка зевнула и засопела.

Как назовём? спросил он.

Договорились же Дашенька.

Дашенька, повторила Галина Петровна. Красиво.

Они просидели в палате до вечера, передавая Дашеньку по кругу, как драгоценность. Галина Петровна уже мысленно выбирала коляску, представляла, как будет гулять с внучкой у фонтанов.

Катюш, может, я к вам перееду на первое время? предложила она. Помогу.

Катя улыбнулась.

Конечно, мам. Будет легче.

Вот и ладно. Завтра же займусь детской. Алёш, обои надо сменить слишком пёстрые.

Мам, ну рано ещё, осторожно сказал сын. Катя же только родила.

Как рано? Через неделю выпишут, а комната не готова!

В палату вошла медсестра.

Гости, на выход.

Галина Петровна поцеловала Катю в лоб.

Отдыхай, родная. Завтра приедем.

Дома она не могла уснуть. Внучка! У неё есть внучка! Маленькая Дашенька, ради которой она готова на всё.

Утром Галина Петровна рванула в детский магазин. Купила ползунки, распашонки, погремушки. Потратила почти всю пенсию, но разве есть что-то важнее?

Алексей, увидев пакеты, замер.

Мам, зачем столько? Родители Кати тоже что-то купят.

Пусть покупают. Всё пригодится. Кстати, где они? В роддоме не были.

В Кисловодске, помнишь? В санатории.

Ах да Ну ничего, хватит любви на всех.

На следующий день Катя встретила их с грустными глазами.

Что случилось? Галина Петровна схватилась за сердце.

Желтушка у Дашеньки. Слабая, но выписку отложили.

Это опасно? Алексей побледнел.

Нет, обычное дело. Но полежим ещё дней пять.

Ничего, Галина Петровна погладила Катю по руке. Врачи хорошие.

Дашенька лежала под лампой, крошечная, как куколка. Галина Петровна не могла наглядеться.

Катюш, кормишь грудью?

Пробую, но молока мало. Докармливаю смесью.

Наладится. Главное не нервничать.

Катя кивнула. В палате было ещё три мамы. Одна, Света, уже подружилась с Катей.

Это ваша свекровь? спросила она, когда Галина Петровна отошла к окну.

Да. Золотой человек, очень помогает.

Вам повезло, вздохнула Света. Моя только учит, как правильно ребёнка держать.

Галина Петровна услышала и расплылась в улыбке. Значит, её старания ценят.

Дни в роддоме тянулись медленно. Галина Петровна привозила Кате домашнюю еду, сидела с Дашенькой, пока та отдыхала. Алексей был рядом, но работа не отпускала надолго.

Мам, ты не устаёшь? спрашивала Катя.

Что ты, родная! Для вас ничего не жалко.

Наконец врач объявил: желтушка прошла, завтра выписка. Галина Петровна светилась от счастья.

Катюш, я всё приготовила. Кроватку собрала, пелёнки погладила.

Спасибо, мам. Без вас я бы не справилась.

В день выписки Алексей взял отгул. Они торжественно забрали Катю с Дашенькой и поехали домой.

Дома Галина Петровна засуетилась, как муравей перед дождём. Грела смесь, меняла подгузники, качала Дашеньку, когда та плакала.

Мам, может, отдохнёшь? предложила Катя.

Что ты! Тебе ещё восстанавливаться надо.

Катя послушно легла, а Галина Петровна взяла внучку на руки.

Ах ты, моя крошка, шептала она. У бабушки не плачешь, умница.

Алексей смотрел на них и улыбался.

Мам, ты прямо помолодела с Дашенькой.

А как же! Кровинка моя.

Первые дни пролетели в хлопотах. Галина Петровна вставала по ночам, чтобы Катя высыпалась. Чувствовала себя нужной.

Но постепенно Катя становилась замкнутой.

Катюш, всё в порядке? спросила Галина Петровна.

Да, просто устала.

От чего? Ты же почти ничего не делаешь.

Вот именно поэтому, тихо ответила Катя.

Галина Петровна не поняла. Разве можно уставать от отдыха?

Ситуация накалилась, когда Катя захотела сама купать Дашеньку.

Зачем тебе наклоняться? Я сама.

Но это же мой ребёнок.

Конечно твой. Но у меня опыт.

Катя замолчала, но в глазах читалась обида.

Перелом наступил ночью, когда Дашенька заходилась в плаче. Галина Петровна, как всегда, вскочила первой.

Что, золотая? Голодная