шептала свекровь, тайком подменяя мои таблетки от сердца. Но она не знала, что за ней следят скрытые камеры.

Что-то ты побледнела, дочка, голос свекрови, Тамары Ивановны, лился густым, приторным сиропом.

Она стояла у кухонного стола, спиной ко мне, ее рука накрывала мою таблетницу.

Я сделала вид, что слабо оперлась о дверной косяк. Сердце колотилось, но не от немощи. В кармане халата палец увеличивал изображение на экране телефона.

Камера, крошечная, как маковое зернышко, была вмонтирована в солонку. Я сама ее туда установила. Как и в датчик дыма. И в плюшевого медвежонка. Это была моя тихая, невидимая война.

Вот ее пальцы быстрые, привычные открывают отсек с надписью «Утро». Высыпают мою таблетку на ладонь.

А из складок ее домашнего платья появляется другая похожая формой, но более тусклая. Пустышка.

Она подменяла мои сердечные лекарства.

Давление, наверное, прошептала я, заходя на кухню. Плохо спала.

Тамара Ивановна обернулась. На лице маска вселенской заботы, отточенная годами практики.

Я же говорила твоему Диме, нельзя тебе так переутомляться! Вот, пей, прими лекарство и приляг.

Она протянула мне стакан воды и открытую таблетницу, где в утреннем отсеке уже лежала новая, подмененная таблетка. Я посмотрела ей прямо в благодарные, лживые глаза.

Спасибо, мама, я взяла таблетку.

Мой муж Дмитрий вошел на кухню, уже одетый на работу. Он поцеловал меня в висок, его губы были теплыми и ничего не подозревающими.

Катя, мама права. Ты выглядишь нездоровой. Может, сегодня возьмешь отгул?

Все в порядке, я выдавила улыбку. Просто устала.

Я демонстративно положила пустышку в рот и запила водой.

Тамара Ивановна доволь