* Решила съехаться с женихом. Дала ему ключи от своего коттеджа. Приезжаю вечером с работы, а там его мать в моём халате. «Не лезь в мамину спальню!»

К вечеру третьего дня она была выжата как лимон, мечтала только о том, чтобы добраться до дома, принять душ и лечь спать. В четверг вечером села на электричку, доехала до своей станции, пересела в машину. Темнело рано, на дорогах уже зажглись фонари. Анна вела машину на автопилоте, думала о том, что дома ждет Сергей, что можно будет наконец расслабиться, поужинать вместе, рассказать, как прошла командировка.

По дороге заехала в супермаркет, закупила продуктов, набрала две тяжелые сумки, еле дотащила до машины. Хотелось приготовить что-то вкусное, отпраздновать переезд Сергея, может сделать запеканку, он говорил, что любит, или просто нажарить картошки с грибами, по-простому, по-домашнему. Подъезжая к коттеджу, Анна почувствовала легкое волнение. Как-то там Сергей обустроился.

Не скучал ли один в пустом доме? Не передумал ли он насчет совместной жизни? Машину оставила у калитки, взяла сумки, пошла к крыльцу. Уже в прихожей уловила странный запах, резкий, сладковатый, какой-то дешевый, похоже на дешевую парфюмерию, ту самую, что продают в переходах.

И еще пахло жареным, луком, чем-то тяжелым и жирным. Анна нахмурилась, но решила, что Сергей, наверное, готовил ужин, а запах парфюмерии мог остаться откуда угодно. Сняла куртку, повесила на вешалку и замерла. На крючке рядом висела незнакомая женская куртка, цветастая, с крупными пуговицами и яркой отделкой.

Точно не ее. Анна таких никогда не носила, предпочитала сдержанные цвета, классический крой. Сердце кольнуло тревогой. Кто-то чужой в доме?

Гости? Но Сергей не предупреждал. Да и кого он мог привезти сюда, в ее дом, не спросив разрешения? Анна прошла в гостиную, все еще держа в руках тяжелые сумки.

То, что она увидела, на несколько секунд лишило ее дара речи. На ее любимом кресле, том самом, что стояло у окна и куда так приятно было устроиться вечером с книгой, восседала пожилая женщина, полная, с крупными чертами лица и копной седых волос, уложенных в старомодную укладку. На ней был махровый халат. Аннин махровый халат, бежевый с вышивкой, тот самый, что она привезла из Турции три года назад.

Дорогой, мягкий, любимый. Женщина держала в руках бутерброд, жевала размеренно и громко, не отрывая взгляда от телевизора. На экране шел какой-то сериал, громкость выкручена на максимум, голоса актеров гремели так, что закладывало уши. На журнальном столике перед креслом была тарелка с недоеденными бутербродами, кружка с чаем, валялись крошки.

Анна стояла посреди гостиной, сжимая ручки сумок так, что побелели костяшки пальцев. Женщина даже не обернулась, не поздоровалась, продолжала жевать и пялиться в экран, будто Анны здесь не было. Будто это она, хозяйка дома, вторглась в чужое пространство, а не наоборот. Из кухни вынырнул Сергей с чашкой чая в руках.

Увидел Анну и даже не удивился. Даже бровью не повел, просто буркнул, глядя куда-то в сторону. «А, приехала. Мама приехала погостить.

На недельку. Вот и все». Никаких объяснений, никаких извинений, ни слова о том, что надо было предупредить, спросить разрешения. Просто констатация факта, как будто речь шла о погоде или о пробках на дороге.

Анна открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. «Мама? Неделька? В ее доме?

В ее кресле? В ее халате?» Сергей прошел мимо нее, протянул чашку женщине. Та взяла, не отрывая взгляда от экрана, пробурчала что-то невразумительное.

Сергей вернулся на кухню, будто ничего необычного не произошло. Анна поставила сумки на пол. Руки дрожали. Внутри медленно поднималась волна.

Ни гнева, ни возмущения, а какого-то холодного, отстраненного изумления. Как так можно? Как можно привести в чужой дом постороннего человека, даже не предупредив? Как можно позволить ему расхаживать в чужом халате, занимать чужое кресло, жрать чужую еду?

Она глубоко вдохнула, заставила себя успокоиться. Хорошо. Ладно. Может, это какая-то экстренная ситуация.

Может, у матери Сергея проблемы, ей некуда было деваться. Может, он просто растерялся и не сообразил позвонить. Надо спокойно поговорить, выяснить, что к чему. Анна прошла в коридор, направилась к своей спальне.

Хотелось переодеться, снять эту душную блузку и юбку, надеть что-то домашнее, потом принять душ, смыть усталость трех дней, привести себя в порядок, а уже после разговаривать спокойно и по-взрослому. Но не успела она дотронуться до ручки двери спальни, как Сергей выскочил из кухни и преградил ей путь. Встал прямо перед дверью, расставив руки, как будто загораживал вход в запретную зону. «Не лезь туда!»

«Что?» Несколько секунд она просто смотрела на него, не веря своим ушам. Мамина комната? Ее спальня?

Хозяйская спальня в ее собственном доме? Что? Только и смогла выдавить она. Мама там спит, повторил Сергей уже чуть спокойнее, но в голосе все равно звучало раздражение, как будто это Анна вела себя неадекватно.

Я поселил ее в большой комнате, там кровать удобная, шкаф для вещей. Ей нужно место, она пожилой человек, ей неудобно на диване. Ты переночуешь в гостевой, там диван нормальный. Анна почувствовала, как внутри что-то обрывается, медленно, беззвучно, как рвется перетянутая нить.

Не с треском, не с грохотом, а тихо. Просто в один момент что-то внутри щелкнуло и встало на место. Она посмотрела на Сергея. На его лицо, на котором не было ни тени смущения или вины, только раздражение и какая-то странная уверенность в собственной правоте.

Он действительно считал, что имеет право распоряжаться ее домом, ее вещами, ее жизнью. Привел сюда мать, отдал ей лучшую комнату, даже не подумал спросить и теперь стоял тут, загораживал вход в собственную спальню хозяйки дома и орал на нее, как на непослушного ребенка. «Гостевая комната?» повторила Анна медленно, словно пробуя слова на вкус. «В моем собственном доме?..