«Удивительно противоречивый город»: гость из Санкт-Петербурга рассказал, чем его поразил Архангельск

Историк рассказал, чем его поразил город

Иван Митюшёв / 29.RU

Архангельск — самобытный и красивый город с уникальной историей. Однако постоянные коммунальные и инфраструктурные проблемы могут притупить любовь к Поморью. Иногда полезно посмотреть на родные места взглядом постороннего человека. Петербуржец Даниил Коцюбинский поделился с нами своим небольшим исследованием Архангельска и рассказал, чем его восхитил город на Северной Двине и его жители.

В Архангельске я провел неделю. Мы с коллегой изучали инновационный потенциал города и составляли портрет городского общества для Леонтьевского центра. Рассказать о своих впечатлениях от этого места коротко — не получится, потому что Архангельск до такой степени насыщен морским-речным простором, историей, культурой и ярким «человеческим фактором», что говорить о нем нужно долго и обстоятельно.

Даниил Коцюбинский — руководитель группы регионально-цивилизационных исследований МЦСЭИ «Леонтьевский центр», кандидат исторических наук. Он приехал в Архангельск, чтобы изучить инновационный потенциал города для проекта «Гений места и Дух времени».

личный архив Даниила Коцюбинского

«Свободный, но зависимый»: город-противоречие

Пожалуй, главное открытие, которое мы для себя сделали, это то, что в культурно-историческом плане Архангельск вырастает из двух, казалось бы, противоречивых корней, по сей день ими «питаясь».

С одной стороны Архангельск — неотъемлемая часть Двинской земли, которая испокон веков минимально зависела от Новгорода, Москвы и Петербурга. Социокультурно самодостаточный и устойчиво развивающийся торгово-промысловый регион.

С другой стороны, город возник во второй половине XVI века (по приказу Ивана Грозного) как прямая производная от нужд, ресурсов и политико-экономических возможностей российского государства. Это означало безусловное подчинение «центру», которое город сохранил и в последующие эпохи, включая современную.

Удивительно, как эти глубоко противоречивые векторы сплавились в единую градообразующую сущность. Северодвинская/поморская «вольная самодостаточность», открытая внешнему миру — и торгово-логистическая, а также политическая зависимость от самодержавного и склонного к изоляционизму российского государства.

«Разорванный город»

Архангельск обладает уникальными чертами, отличающими его от других мест. Перечислю лишь те, которые показались нам самыми значимыми и неповторимыми.

Прежде всего это «разорванность» города на районы/острова с более выраженной идентичностью, чем общегородская.

Достаточно увидеть при въезде в Соломбалу буквы, монументально закрепляющие название этого островного района, чтобы понять, почему жители данной территории называют себя в первую очередь соломбальцами и лишь затем — архангелогородцами.

личный архив Даниила Коцюбинского

Как, впрочем, и жители Маймаксы, Кегострова, Сульфата, Варавино-Фактории и других идентично самодостаточных городских локаций.

Для соломбальца сказать: «Я поехал в город» (имея в виду исторический центр Архангельска — Октябрьский и Ломоносовский округа) — так же естественно, как для жителя Сульфата назвать свою территорию «поселком», а не «городом».

Тут напрашивается аналогия между Соломбалой и Васильевским островом в Санкт-Петербурге, но она не вполне точна. Василеостровец никогда не скажет: «Я поехал в город», — если соберется перебраться через Дворцовый мост. Иными словами, феномен до известной степени «разорванной городской идентичности» — это, как представляется, уникальное достояние Архангельска.

Иван Митюшёв / 29.RU

В этом плане город, раскинувшийся в дельте Северной Двины, как будто повторяет структуру Двинской земли в целом, исторически сложившейся как множество локальных городков вдоль рек, несущих свои воды к Белому морю, и вдоль морского побережья. При этом у каждого из этих, зачастую очень небольших, поселений по сей день сохраняется своя очень четкая идентичность с одной стороны — и осознание своей «более рыхлой» единой (северной) общности — с другой. Так же, как и в самом Архангельске.

Северян травмирует высокая застройка

Еще одна особенность — малоэтажность и «древесность». Эти важные элементы городского культурного кода живут, насколько мы смогли заметить, в коллективной душе архангелогородцев, несмотря на то, что в последние годы город стремительно теряет свой традиционный и неповторимый облик, превращаясь в безвкусно «наряженного по-столичному» бетонно-многоэтажного провинциала.

Иван Митюшёв / 29.RU

Хотя, как нам поясняли многие горожане, власти вполне могли бы развивать именно деревянное строительство и мощение. Не сносить имеющиеся деревянные дома, но реставрировать (если это памятники зодчества) их или реконструировать (если это обычные деревянные двухэтажки), сохраняя при этом зеленые насаждения вокруг, а также деревянные мостовые, по которым намного приятнее и удобнее ходить, чем по невообразимо кривым в своей массе асфальтовым и плиточным архангельским тротуарам и внутриквартальным дорогам.

личный архив Даниила Коцюбинского

«Малоэтажность» архангелогородской ментальности отчетливо высветилась в ходе нашего общения с горожанами, когда мы задавали им очевидный, на наш «мегаполисный» взгляд, вопрос: почему на последнем этаже и крыше архангельского небоскреба (являющегося одним из официальных символов города) нет панорамно-видового ресторана? Почему на последнем этаже есть только маленькое грязноватое окно, через которое даже толком не сделать фото? К нашему удивлению, собеседники, независимо от возраста и профессии (в том числе бизнесмены) отвечали так: «Не знаем. Нам это даже в голову не приходило!»

Иван Митюшёв / 29.RU

Один предположил, что, возможно, здание внутри слишком некрасивое, другой — что, быть, может низкая облачность помешает свободному обзору.

Но нам показалось, что для архангелогородцев всё, что, выше 9-го этажа, это уже «чужое пространство». Своего рода «стратосфера», на которую даже бесспорная поморская предприимчивость «не рискует покушаться».

Даниил Коцюбинский

В этой связи, как нам представляется, общий градостроительный курс, взятый городскими властями, расходится с ментальностью большинства архангелогородцев и не столько радует их, сколько травмирует. Хотя, конечно же, эти наши наблюдения носят пока что сугубо частный и предварительный характер.

Деревянные мостовые — удобны

личный архив Даниила Коцюбинского

А вот «волнистый» асфальт — не очень

личный архив Даниила Коцюбинского

Архангелогородцы никогда не жалуются

Продолжая тему архангелогородского характера, в который мы пытались «вжиться» и который стремились постичь, хочется отметить удивительный, на наш взгляд, факт. Сами архангелогородцы довольно дружно описывают себя как «примороженных» и «подмороженных» северян.

При этом в реальности рассуждающие об этом люди обладают очень живым темпераментом, быстрой плотной речью (темпоритмически восходящей, как можно предположить, к поморской говоре) и способностью быстро, «с полуслова» понимать суть того, что хочет сказать собеседник.

Иван Митюшёв / 29.RU

Сюда же следует отнести, — возможно, также поморские в своей основе  предприимчивость и активную адаптивность горожан. Это проявляется в том, что, рассказывая о своих проблемах, архангелогородцы почти никогда не «жалуются» (как это зачастую рутинно делают жители многих российских городов), а в основном концентрируют внимание на собственных деловых маршрутах и стратегиях.

Еще одно качество архангелогородцев (и, насколько я мог заметить, путешествуя по Архангельской области, поморов в целом), это коллективная скромность. Многие из наших собеседников «по-писаховски» иронично отзывались о таких качествах поморской души, как свободолюбие, доброта и гостеприимность. Но мы убедились в том, что именно такими являются базовые коммуникативные особенности жителей Архангельска (многие из которых перебрались в город из области).

Даже в таких, казалось бы, обреченных на коммуникативный формализм пространствах, как почта, кафе или гипермаркет, общение выстраивается не по канонам модели «работник сферы услуг — клиент», а в рамках модели «доброжелательный и отзывчивый человек — человек с вопросом или проблемой».

Одним словом, то, что на Севере не было крепостного права и не было отношения к человеку как к «вещи», чувствуется по сей день.

Даниил Коцюбинский

Высокая культура

Еще одним открытием для нас стало то, что высокая культура — театры, фестивали, джаз, рок, музеи и выставки — является еще одним устойчивым элементом культурного кода практически всех горожан, а не только любителей соответствующих культурных пространств.

Короткое и предельно культурно насыщенное архангельское лето превратилось в стабильную институцию, а не является простой чередой событий — пусть даже очень разнообразных, — какой выглядит культурная жизнь большинства городов (включая Москву и Петербург).

Вот, например, фестиваль уличных театров

Иван Митюшев / 29.RU

Архангелогородцы не считают себя «поморами»

Наконец, еще одной особенностью культуры Архангельска является то, что, считая вполне легитимным обозначение своего региона как Поморья, очень многие наши собеседники подчеркивали тот факт, что сами себя поморами признать не могут, так как «не ходят в море, не бьют зверя и не ловят рыбу».

В этом плане жители Архангельска отличаются, в частности, от обитателей Петрозаводска, в котором мы также проводили исследование и где обратили внимание на тот факт, что практически все они, независимо от этнического происхождения и степени поколенческой укорененности, охотно называют себя «карелами», т. е. жителями Карелии.

Как нам показалось, иной тип самоидентификации многих жителей Архангельска («мы живем в Поморье, но мы — не поморы») объясняется двумя основными причинами. Во-первых, огромным трепетным уважением перед трудом и традиционным образом жизни «настоящих поморов». Во-вторых, нежеланием возвращаться в ту эпоху на рубеже 1990-х — нулевых, когда предпринимались попытки политизации дискурса о поморской идентичности.

Антон Данилов / 29.RU

У Архангельска есть потенциал, но нужна федеральная помощь

В целом, как мы думаем, Архангельск и его жители обладают исторически сложившимся еще в давние времена мощным инновационным потенциалом. Открытость «ветрам времени» и готовность активно и прагматично взаимодействовать с внешним миром всегда были традиционными качествами и поморов-мореходов, и архангелогородских купцов.

В этой связи перспективы успешного развития и столицы Поморья, и региона в целом (несмотря на продолжающийся ныне отток населения и «долговую яму», в которую провалился регион) следует рассматривать как потенциально ясные и надежные.

Однако для того, чтобы их реализовать, Архангельску и Поморью надо прежде всего получить такую же мощную финансовую и организационную поддержку от федерального центра, которую имеют сегодня, например, Псковская область и Карелия.

Даниил Коцюбинский

В этом случае удалось бы сдвинуть с мертвой точки все накопившиеся проблемы, сделав регион не только более счастливым, но и более прибыльным, в том числе для федерального бюджета. А именно:

• провести дноуглубительный работы в Северной Двине, оживив по ней дальние торговые и близкие пассажирские маршруты;

• «разморозить» строительство Белкомура, превратив Архангельск в более эффективный логистический узел;

• вернуть в город строительство нефтяных платформ;

• превратить САФУ в наукоград, обслуживающий в том числе инновационные нужды региона;

• спасти остатки памятников деревянного зодчества в городе;

• заасфальтировать дороги, ведущие из Архангельска к популярным туристическим локациям: Пинеге, Онеге, Кимже и многим другим.

Как мы убеждены, «Ворота в Арктику» достойны иметь в Кремле таких же эффективных лоббистов своих региональных интересов, какими для Пскова, насколько можно заметить, по сей день остается митрополит Тихон Шевкунов, а для Карелии — федеральный куратор региона Николай Патрушев.

Исследователи из «Леонтьевского центра» Даниил Коцюбинский и Марта Сюткина

личный архив Даниила Коцюбинского

Если бы федеральный центр более комплексно вложился в развитие Архангельска и Поморья в целом, люди, живущие здесь, сумели бы проявить себя как эффективные хозяева своей судьбы.

Согласны с автором?