«Два года без вестей от дочери: Она вычеркнула меня из своей жизни, а мне скоро 70…»

Прошло два года. Моя дочь не написала ни слова. Она стерла меня из своей жизни. А скоро мне исполнится семьдесят

В нашем дворе все знают мою соседку, Лидию Соколову. Ей шестьдесят восемь, живет одна. Иногда я захожу к ней с пирожками к чаю, просто по-соседски. Она добрая, элегантная женщина, всегда улыбчивая, любит рассказывать о путешествиях с покойным мужем. Но о семье говорит редко. Однако в канун прошлых праздников, когда я, как обычно, принесла ей сладостей, она вдруг решила открыться. В тот вечер я услышала историю, от которой до сих пор холодеет сердце.

Когда я вошла, Лидия была не в себе. Обычно живая и бодрая, в тот вечер она сидела, уставившись в пустоту. Я не стала спрашивать, просто налила чай, поставила печенье и молча села рядом. Она долго молчала, будто боролась с собой. Потом вдруг выдохнула:

Два года Ни одного звонка. Ни открытки, ни письма. Я пыталась дозвониться ее номер больше не существует. Даже не знаю, где она теперь живет

Она замолчала. Казалось, перед ее глазами проносились годы, целые десятилетия. Потом, словно прорвало плотину, Лидия заговорила.

У нас была счастливая семья. С Сергеем мы поженились рано, но с детьми не торопились хотели пожить для себя. Его работа позволяла нам много путешествовать. Мы понимали друг друга без слов, часто смеялись, любили наш дом, который обустраивали вместе. Он своими руками построил нам гнездышко просторную трешку в центре Москвы. Мечта всей его жизни

Когда родилась наша дочь, Аленка, Сергей будто ожил. Носил ее на руках, читал сказки, каждую свободную минуту проводил с ней. Я смотрела на них и думала нет женщины счастливее меня. Но десять лет назад Сергей ушел. Он долго боролся с болезнью, мы потратили все сбережения, чтобы его спасти. А потом тишина. Пустота. Как будто вырвали кусок сердца.

После смерти отца Аленка отдалилась. Сняла квартиру, хотела жить одна. Я не спорила она взрослая, должна строить свою жизнь. Навещала меня, мы разговаривали, все казалось нормальным. Но два года назад она пришла и сказала, что хочет взять ипотеку на свою квартиру.

Я вздохнула и объяснила, что помочь не смогу. Наши сбережения, которые мы с Сергеем копили, почти исчезли все ушло на лечение. Моей пенсии хватает лишь на лекарства и коммуналку. Тогда она предложила продать квартиру. «Мы купим тебе однокомнатную на окраине, а остальное пойдет на первый взнос».

Я не смогла согласиться. Дело было не в деньгах, а в памяти. Эти стены, каждый угол Сергей делал их своими руками. Здесь было все мое счастье, вся моя жизнь. Как я могла все бросить? Она кричала, что отец делал это для нее, что квартира все равно рано или поздно достанется ей, что я эгоистка. Я пыталась сказать, что просто надеюсь, однажды она вернется сюда и вспомнит нас Но она не хотела слушать.

В тот день она хлопнула дверью. С тех пор тишина. Ни звонка, ни визита, даже на праздники. Позже я узнала от общей знакомой, что она все же получила кредит и теперь убивается на работе две ставки, бесконечная гонка. Ни семьи, ни детей. Даже подруга говорит, что не видела ее полгода.

А я жду. Каждый день смотрю на телефон, надеюсь, что он зазвонит. Но ничего. Я даже не могу ей позвонить она сменила номер. Наверное, больше не хочет меня видеть. Ни слышать. Должно быть, считает, что я предала ее, отказавшись уступить тогда. Но скоро мне семьдесят. Не знаю, сколько еще проживу в этой квартире, сколько вечеров проведу у окна в напрасном ожидании. И не понимаю как могла причинить ей такую боль