* МИЛЛИОНЕР УВОЛИЛ УЖЕ 5 УБОРЩИЦ, НО ТО, ЧТО ПОСЛЕДНЯЯ СДЕЛАЛА С ЕГО ДОЧЕРЬЮ, ЗАСТАВИЛО ЕГО ЗАПЛАКАТЬ…

Прорыв случился в четверг. Эмма, как обычно, мыла пол в детской и тихонько напевала ту же самую песенку. Лилия сидела на кровати, держа в руках своего любимого единорога. — Что это за песня, — вдруг тихо спросила она.

Эмма от неожиданности замерла и выпрямилась. Она не слышала голоса Лилии с самого первого дня. — Это колыбельная, — немного растерянно ответила Эмма, повернувшись к девочке. Мне ее пела мама, когда я была маленькой.

Она про маленькую звездочку, которая искала себе друзей. — А она нашла, — с неподдельным детским любопытством спросила Лилия. Нашла, улыбнулась Эмма, присаживаясь на край ковра. Она подружилась с луной и облаками.

И они вместе путешествовали по ночному небу. — Расскажи мне про них, — попросила Лилия. И Эмма начала рассказывать. Она говорила о приключениях маленькой звездочки, придумывая историю на ходу, а Лилия слушала, затаив дыхание.

В этот момент Даниил, наблюдавший за сценой в своем кабинете, почувствовал, как к глазам снова подступают слезы, но на этот раз это были слезы облегчения и благодарности. Его дочь говорила. Она интересовалась чем-то, кроме своих единорогов. Эта простая уборщица сделала то, чего не могли добиться ни дорогие психологи, ни он сам.

Однако их хрупкий мир был нарушен через несколько дней. Наступил день планового визита в больницу для очередной процедуры. Лилия, услышав об этом утром от госпожи Кравченко, снова замкнулась. Она забилась в угол своей комнаты, обняла колени и отказалась с кем-либо разговаривать.

Даниил пытался уговорить ее, но все было тщетно. — Лилия, милая, это необходимо, — говорил он, стоя на пороге ее комнаты. Доктор ждет. Мы поедем и быстро вернемся.

Но девочка лишь сильнее жималась и мотала головой. Даниил был в отчаянии. Любой стресс был противопоказан в ее состоянии, а заставлять ее силой он не мог. Когда на работу пришла Эмма, она сразу почувствовала напряженную атмосферу в доме.

Госпожа Кравченко, встретив ее в холле, все объяснила. — Она отказывается ехать в больницу, — со вздохом сказала экономка. Господин Даниил не находит себе места. Боюсь, сегодняшний день будет очень тяжелым.

Эмма молча кивнула и пошла в детскую. Она увидела Лилию, забившуюся в угол, и Даниила, беспомощно стоящего в дверях. Он посмотрел на Эмму с такой мольбой во взгляде, что она все поняла без слов. — Можно я попробую, — тихо спросила она.

Даниил кивнул и вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Эмма не стала подходить к Лилии. Она села на пол посреди комнаты и достала из кармана своего фартука маленький блокнот и карандаш. Она всегда носила их с собой.

Эмма начала что-то быстро рисовать. — Я расскажу тебе одну историю, — начала она спокойным голосом, не глядя на девочку. Про одну очень храбрую принцессу-единорога. Однажды злой колдун украл из ее королевства все краски, и мир стал серым и грустным.

И тогда принцесса отправилась в долгое путешествие в замок к доброму волшебнику, который знал, как вернуть краски обратно. Лилия искоса посмотрела на нее. Эмма продолжала рисовать, комментируя свои действия. Замок волшебника был очень большой и белый, и в нем работало много его помощников в белых халатах, говорила она, рисуя контуры больницы.

Иногда принцессе было немного страшно, потому что помощники волшебника делали ей уколы специальными волшебными иглами, чтобы сделать ее сильнее. Но она знала, что это нужно, чтобы победить злого колдуна. Она показала Лилии рисунок. На нем была изображена маленькая принцесса-единорог, которой делал укол улыбающийся гном в белом халате.

— Мне не нравится, — прошептала Лилия из своего угла. Там больно. — Я знаю, милая, — также тихо ответила Эмма. Даже самым храбрым принцессам иногда бывает больно.

Но знаешь, что она делала. Она закрывала глаза и представляла, как все краски возвращаются в ее королевство. Как небо снова становится голубым, а трава зеленой. И это помогало ей быть сильной.

Она подошла к Лилии и села рядом, протягивая ей блокнот. Может, мы поедем в замок к волшебнику вместе. Я буду держать тебя за руку. И мы будем вместе представлять, как возвращаются краски.

Лилия посмотрела на Эмму, потом на рисунок. Она думала несколько минут, а потом тихо кивнула. — Только если ты поедешь со мной, — сказала она. — Конечно поеду, — пообещала Эмма.

Когда они вышли из комнаты, держась за руки, Даниил, стоявший все это время в коридоре, не мог поверить своим глазам. Он посмотрел на Эмму с безграничной благодарностью. — Госпожа Кравченко, отмените все мои встречи, — распорядился он. Эмма, вы поедете с нами.

Всю дорогу до больницы в Киеве Лилия сидела в машине между отцом и Эммой и крепко держала Эмму за руку. Она молчала, но больше не плакала. Она смотрела в окно и, возможно, впервые за долгое время пыталась представить, как в ее серый мир снова возвращаются краски. Больница встретила их стерильной белизной и тишиной, которую нарушали лишь писк приборов и приглушенные голоса…