Я не служанка

— Мариш, у меня плохие новости, — вздохнул тяжко Олег, подбирая слова, будто боялся их обронить. — С матерью совсем плохо. Восемьдесят пять — не шутки! Ей нужен постоянный уход, одной уже не справиться. — Ох, Олег, я это давно чувствовала, — устало качнула головой Марина, глядя в окно на серые улицы Екатеринбурга. — Ты с братом говорил? Наверное, придется нанимать сиделку, иначе никак. — Да, с Генкой утром общался, — потер виски Олег. — Но сиделка — дорого. Да и страшно пускать к маме чужую. Ей нужен кто-то свой, родной. — То есть ты предлагаешь, чтобы мы сменялись? — нахмурилась Марина. — А Тамара, жена Гены? Она согласится? Она же такая… деликатная, вряд ли захочет возиться с больной. — Нет, Тамару Гена тревожить не станет, — отмахнулся Олег. — Ты ж знаешь, она слишком впечатлительная. Мы с ним подумали и решили… что тебе стоит уволиться и ухаживать за матерью самой.

У Марины перехватило дыхание. Она застыла, будто время вокруг остановилось. Она работала в школе, до пенсии — рукой подать, и мысль бросить всё ради свекрови казалась ей кошмаром.

— Олег, мне нужно подумать, — выдавила она, сдерживая дрожь в голосе. — Если уволюсь, потеряю стаж. Зарплату. Пенсию. Это же не просто так! — Марина, я тебя обеспечу, — твердо сказал Олег. — Мы с Геной всё обсудили. Ты — лучший вариант. Мама чужих не приемлет, ты ж знаешь её нрав. — Олег, у меня самой здоровье — не мед! — вспыхнула Марина, чувствуя, как в груди закипает обида. — Я жду пенсии, чтобы наконец пожить для себя. Уход за стариком — адский труд! А вы с Геной даже не спросили меня, решили за меня. Как я одна справлюсь с Ниной Ивановной? — Справимся, Марин, — смягчился Олег, но в голосе слышалась усталость. — Мы с Геной поможем. И не забывай: живём в квартире, которую мама нам подарила. Пора и тебе проявить благодарность.

Действительно, Нина Ивановна подарила Олегу квартиру ещё на свадьбу. Жильё было оформлено только на него, но свекровь не упускала случая напомнить Марине, что та «примазалась» к их семье. «Повезло тебе, Маринка, к нам попасть! У тебя самой ни кола ни двора, родители — из глухой деревни. Если б не Олег, так бы и прозябала», — любила повторять Нина Ивановна, глядя на невестку с едким презрением.

Все родные Олега относились к Марине прохладно. Она казалась им слишком простой, не их круга. А вот Тамара, жена Гены, была любимицей Нины Ивановны. Свекровь осыпала её комплиментами и дорогими подарками.

На праздники Тамаре доставались золотые серьги, а Марине — крем из «Пятёрочки». Тамаре — сумка из бутика, Марине — потрёпанный платок. Марина просила ничего не дарить, но свекровь была непреклонна, подчёркивая разницу.

Когда Марина жаловалась Олегу, он отмахивался: «Да ладно, мама же от души!»

К внукам Нина Ивановна тоже относилась по-разному. Души не чаяла в сыне Гены и Тамары, Стёпке, а вот Лизу, дочь Марины и Олега, будто не замечала. Даже сейчас, когда Лиза уехала учиться в Питер, та редко звонила, занятая своей жизнью.

Марина не стала соглашаться сразу. Взяла на работе отпуск на месяц, чтобы попробовать ухаживать, и твёрдо сказала Олегу: — Месяц попробую. Потом решим. Несправедливо взваливать всё на меня. — Ладно, — согласился Олег. — Но маму нельзя одну оставлять. Перевезём её к нам. — Хорошо, — вздохнула Марина. — Но только на месяц, Олег. Не забудь.

На следующий день Нина Ивановна уже лежала в их квартире. Почти не двигалась, дни проводила в кровати. В доме запахло лекарствами, воздух стал тяжёлым.

Олег командовал: — Подложи подушку, маме неудобно! — Приготовь ужин, сама она не сможет! — Проследи, чтобы таблетки выпила! Теперь ты за неё в ответе!

Марина выбивалась из сил, но Нина Ивановна словно издевалась: то суп прольёт, то таблетки спрячет, то жалуется на сквозняк.

Через неделю приехали Гена с Тамарой. Осмотрели квартиру, будто проверяя, достойна ли она Нины Ивановны, и игнорировали Марину. Гена наклонился к матери: — Мам, как ты тут? Марина не обижает? Если что — скажи. — Ох, сынок, — слабым голосом начала Нина Ивановна, — кто старухе нужна? Марина на меня, как на обузу, смотрит. Ухаживает спустя рукава. Вчера хотела борща, а она макароны подогрела!

Марина, услышав это, не выдержала: — Нина Ивановна, суп ещё есть, завтра борщ сварю. Зачем лишнее готовить, если портится?

Тамара тут же всплеснула руками: — Как можно? Больному человеку свежее нужно! Ты же сейчас не работаешь, что тебе мешает? — У меня и так дел полно, — сквозь зубы ответила Марина. — Когда твоя очередь придёт, делай, как знаешь. — Я не могу! — испуганно отпрянула Тамара. — У меня работа! Я в этом не разбираюсь!

Гена с Тамарой посидели ещё немного и уехали, не предложив помощи. Марина и не ждала. Но больше всего ранило равнодушие Олега. На её просьбы помочь он отмахивался: — Ты же справишься. Я на работе устаю. Да и вообще, уход за стариками — женское дело.

Прошло три недели. Марине скоро на работу. Олег несколько раз ездил к Гене, и однажды объявил: — Мы с братом решили: ты увольняешься и ухаживаешь за мамой. За это получишь её квартиру. Она напишет завещание. — Нет! — вспыхнула Марина. — Я за этот месяц еле жива! Не хочу квартиру такой ценой! — А о Лизе подумала? — хмыкнул Олег. — Не хочешь помочь дочери с жильём? — Твоя мать может ещё десять лет жить, а я за это время слягу! — твёрдо сказала Марина. — Квартира и так ваша. Продадите, поделите, Лиза долю получит. — Половина — не целое! — завёлся Олег. — Сиделка — деньги, а твоя зарплата — гроши. Не упА когда Олег попытался уговорить её ещё раз, Марина просто взяла сумку, вышла за дверь и больше не вернулась.