Женщины-заключённые забеременели в одиночных камерах

Но в голове крутился один вопрос. Как она это сделала? Когда расследование зашло в тупик, терпение закончилось. Все камеры, двери и тарелки с едой были проверены тщательно.

Но наличие плода в животе Ольги оставалось необъяснимым. Затем техническая служба обнаружила важную деталь в журнале дежурств за июль. Там значился мужчина-заключенный, которому поручили уборку и техническое обслуживание в техническом помещении между административным зданием и женским блоком. Никому из мужчин не разрешалось приближаться к женской зоне, но, похоже, это задание было упущено из виду.

Имя этого заключенного было как пятно чернил на середине страницы – Роман Юрьевич Надеждин. 26 лет, приговорен к 30 месяцам за умышленное нанесение телесных повреждений без смягчающих обстоятельств. У него не было адвоката. В деле о нем было записано лишь «вспыльчивый характер».

Его история была примечательной. Он был отличником в школе и университете. На четвертом курсе медицинского факультета занял второе место на Олимпиаде по биологии в стране. Его отец был военным врачом и погиб в спасательной операции во время наводнения.

Мать пережила нервный срыв, и Роман взял на себя заботу о младшей сестре. Он работал в больнице и давал частные уроки, чтобы свести концы с концами. В одну зимнюю ночь, проходя мимо дома сестры, он увидел пьяного мужчину, пытавшегося силой затащить ее в переулок. Роман ударил его гаечным ключом.

Мужчина выжил, но получил повреждение мозга. Роман был арестован. Обвинение подтвердилось. Свидетелей не было.

Смягчать наказание не стали. В колонии он был спокойным и дисциплинированным. Благодаря техническим навыкам получил разрешение помогать сотрудникам с ремонтом. В июле произошел сбой электропитания в административном здании рядом с женским блоком, и Роман был назначен для проверки кабелей и уборки.

В это время Ольга была на ранних сроках беременности, но никто не обратил на это внимания. В октябре Роман вызвали на допрос в административный офис. Он вошел молча, бледный и усталый, с темными кругами под глазами, с бритым подбородком, слегка согнутой спиной и в тюремной форме, плотно облегающей худое тело. Вопрос был прост.

Связывался ли ты с какой-либо заключенной во время работы в женском блоке в июле? Роман тихо ответил, что нет, что его просили только почистить электрощит и привести в порядок техническое помещение. Допрос продолжился. Видел ли ты Ольгу Петровну Ковалеву?

Он на мгновение задумался, затем медленно ответил, что видел ее издалека, сидящей в камере, не видя лица, только волосы и позу. Обменивались ли вы чем-либо? Нет. Просил ли кто-то что-то для нее? Нет.

Разговаривали ли вы с ней когда-либо? Никогда. Голос Романа был ровным, без дрожи и волнения, но взгляд, устремленный в пол, скрывал невысказанный тяжелый груз. Было ясно, что он не говорит всего, но слова не превращались в признание.

Комиссия зафиксировала его показания и отправила обратно в камеру. Проверка журналов входа-выхода, графиков дежурств и пропусков показала, что все было в порядке, дверь женского блока не открывалась без разрешения, ни одна минута не вышла из-под контроля камер. Но правда оставалась, Роман работал в технической зоне рядом с женскими камерами в тот самый день, совпадающий с первыми неделями беременности Ольги. Он стал главным подозреваемым, но материальных доказательств не было.

Никто не видел, как он что-то переносил, не было аудиозаписи разговоров. В деле остался лишь спокойный заключенный с чистой биографией. Однако была одна странность, Роман не отрицал полностью контакт, говорил лишь, что не было физического взаимодействия. Не утверждал, что не помогал, ее слова висели в серой зоне между правдой и ложью.

Поэтому один из членов комиссии задал прямой вопрос. «Ты помог этой женщине забеременеть?» Роман не поднял головы, не сказал «да» и не сказал «нет», продолжал смотреть на стол и снова ответил. Физического контакта не было.

Через несколько дней, непрерывных обысков и во время проверки системы вентиляции, между женским блоком и технической зоной, один из технических сотрудников обнаружил неожиданное. Тканевая крышка на вентиляционном отверстии была новой, в отличие от других, изношенных со временем. Этот чехол выглядел так, будто был недавно заменен. При более тщательном осмотре внутри обнаружили тонкую нейлоновую нить длиной около двух метров, на конце которой была небольшая деревянная катушка, которую можно было раскрутить и потянуть.

Сначала никто не понимал ее назначение, но при осторожном вытягивании нити, наружу из вентиляционного отверстия выскользнул маленький пластиковый пакет с другой стороны, внутри которого были остатки неясной жидкости и использованный шприц с иглой. Об этом немедленно сообщили Максиму Григорьевичу Дубровскому, который потребовал проверить полный инженерный план колонии. Карты показали, что это вентиляционное отверстие напрямую связано с техническим коридором, тем самым местом, где в июле работал Роман Юрьевич Надеждин. Возможно, прямой связи не было, но это была единственная точка, где могло произойти обмен без физического контакта.

Сразу же были взяты образцы, и через три дня результаты ДНК-анализа показали, что сперма на шприце совпадает с ДНК Романа Юрьевича Надеждина. Вероятность совпадения была настолько высокой, что казалось невероятной. Но теперь это была задокументированная истина, и никто в комнате уже не мог отрицать факт. В комнате допроса под белым неоновым светом Роман впервые поднял голову и заговорил…