«Три года назад свекровь выгнала нас с ребёнком на улицу. Теперь она обижается, что я не хочу с ней разговаривать.»

Три года назад моя свекровь выгнала меня с ребёнком на улицу. А теперь удивляется, почему я с ней не разговариваю.

Мне тридцать, я живу в Москве, воспитываю сына и изо всех сил стараюсь построить нормальную жизнь. Но где-то глубоко внутри боль не уходит. Потому что три года назад женщина, которую я считала семьёй, без капли сожаления вышвырнула нас на улицу. А теперь она не понимает, почему я с ней не общаюсь. Более того она обижается!

С Сашей мы познакомились на первом курсе института. Это была любовь с первого взгляда никаких вечеринок, никаких игр, всё быстро стало серьёзным. А потом неожиданная беременность. Хотя я пила таблетки, тест показал две полоски. Конечно, был страх, паника, слёзы но об аборте даже речи не шло. Саша не сбежал он сделал мне предложение, и мы поженились.

Проблема была в том, что нам негде было жить. Мои родители под Ростовом, а я с семнадцати лет жила в московском общежитии. Саша же с шестнадцати жил один: его мать, Лидия, после нового замужества переехала в Казань с новым мужем, оставив сыну свою двушку в Люберцах. После свадьбы она «милостиво» разрешила нам там поселиться.

Сначала всё было нормально. Мы учились, подрабатывали, ждали ребёнка. Я убиралась, готовила, копила каждую копейку. Но всё изменилось, когда Лидия начала навещать нас. Не просто так а с проверками. Открывала шкафы, заглядывала под кровать, снимала перчатки, чтобы провести пальцем по подоконнику. Беременная, я носилась с тряпкой, лишь бы угодить. Но сколько ни старалась всё было не так.

«Почему полотенце висит криво?», «Крошки на кухонном коврике!», «Ты не жена, ты катастрофа!» её придивки не прекращались.

Когда родился наш сын Матвей, стало ещё хуже. Едва хватало сил спать и кормить, а она требовала стерильной чистоты. Три раза в неделю я мыла квартиру до блеска, но этого никогда не хватало. Однажды она бросила:

Вернусь через неделю. Если увижу хоть пылинку выметаетесь вон!

Я умоляла Сашу поговорить с ней. Он попытался. Но Лидия была непреклонна. Когда она вернулась и обнаружила на балконе свои старые коробки (которые я не трогала, потому что они были не мои), начался скандал.

Собирай вещи и вали к своим родителям! Саша пусть выбирает: остаться с тобой или здесь.

И Саша меня не предал. Мы уехали к моим в Ростов. Жили у родителей. Он вставал в шесть, шёл на пары, потом на подработку, возвращался поздно. Я пыталась зарабатывать удалённо но денег почти не было. Считали каждую копейку, жили на яичницу с макаронами. Без родителей мы бы не вытянули. И без нашей любви тоже.

Потом, потихоньку, всё наладилось. Получили дипломы, нашли работу, сняли квартиру в Москве. Матвей подрос, мы стали настоящей семьёй. Но рана так и не зажила.

Лидия до сих пор живёт одна. Квартира, из которой нас выгнали, пустует. Иногда она звонит Саше, спрашивает про внука, просит фотки. Он отвечает. Он не держит зла. А я держу. Для меня это предательство. Она сломала наши жизни, когда мы были слабее всего. Оставила нас беззащитными.

Это моя квартира! Я имела право! говорит она.

Может, право и было. А совесть? А сердце? Где они были, когда мы стояли на вокзале с ребёнком и двумя сумками?

Я не злопамятная. Но я не обязана прощать. И в её жизнь я больше не вернусь.