Ты сможешь, я верю в тебя!

Да ты шутишь?! Даже за квартиру заплатить не можешь! не выдержала мать. Взрослая женщина! Родить смогла, а за себя отвечать нет?

Анна стояла посреди кухни, уставившись в пол. Она съёжилась, будто пытаясь стать меньше, незаметнее.

Мам, прости… прошептала она. Вчера поздно вернулась, совсем забыла. А я, значит, не поздно прихожу?

Людмила оглядела стол и плиту. Кто-то сварил кашу и не помыл кастрюлю. На столе грязная разделочная доска, крошки. Весь этот бардак разгребала только она. Анна говорила, что «ей не мешает».

Мы же договаривались, продолжила Людмила. Ты обещала хотя бы коммуналку оплачивать. Говорила, что подработку нашла. Где она? Я твою дочь в школу собираю, одежду покупаю, кормлю всех… Я. Всё я. А ты? Бездельничаешь!

Анна виновато пожала плечами, хотела что-то сказать, но Людмила уже не слушала. Она ходила по кухне, хлопала дверцами шкафов не из-за нужды, а чтобы выплеснуть злость.

Анне, её дочери, уже тридцать четыре. Давно не девочка, но в её глазах читалась надежда, что кто-то всё за неё решит. Сейчас она держалась за мать, и Людмиле это надоело.

В гостиной шумела внучка, громче обычного, будто пыталась заглушить ссору.

Катя всё слышит, тихо сказала Анна. Она переживает. Не кричи, пожалуйста. А ты не доводи! рявкнула Людмила, но тут же сдержалась. Бери квитанции и разбирайся. Сегодня. Сама.

Анна кивнула и ушла, будто провинившаяся школьница. Она словно не взрослела.

Людмила осталась одна. Села на стул и наконец позволила себе сгорбиться под грузом чужих забот.

Сергей, бывший муж Анны, ворвался в их жизнь стремительно. Обаятельный, с гитарой, стихами и вином. Они быстро поженились, Анна забеременела. Сергей сначала клялся быть рядом, но потом стал пропадать: то «для свободы», то «с друзьями», то «разобраться в себе». Часто возвращался пьяным.

Людмила сразу поняла не сложится. Но Анна обижалась, верила, что «притрутся». Через два года Сергей написал: «Так лучше», и исчез.

С тех пор его не видели. Как и алиментов.

Анна вернулась с ребёнком и коробкой вещей. Людмила мечтала об отпуске и пенсии. Мечты пришлось отложить.

Мы ненадолго. Пока не встанем на ноги, сказала Анна в первый день. Я помогу, пообещала Людмила.

Шестой год «помогает».

Людмила вспоминала себя в её возрасте. У неё уже были двое детей, муж с больной печенью и работа на почте. Дни в посылках, быте, воспитании. Она не могла забыть или упустить некому было подстраховать. После смерти мужа стало ещё тяжелее. Она держалась из последних сил.

И теперь, глядя на Анну, думала: «Почему ты не можешь, если я смогла?»

Анна вышла с красными глазами и телефоном.

Всё узнала. Завтра оплачу, сказала она. Только, мам… Может, вместе?

Людмила устало посмотрела на неё. «Вместе» это когда мать делает, а дочь смотрит.

Ладно. Но завтра. Без отговорок.

Анна села рядом. Людмила отодвинулась.

Мам… ты злишься? Это не злость. Разочарование.

Анна взяла её руку, но Людмила почти не чувствовала тепла.

Утро понедельника началось с подгоревшей каши. Телефон зазвонил. Людмила хотела не отвечать, но увидела имя.

Да, Ваня… Привет.

Иван, коллега. Обычно тихий, но однажды принёс кофе, заметив её усталость. С тех пор общались тепло, но без лишнего.

Привет. Слушай, сказал он. Не хочешь в Крым на выходные? По знакомству. Дёшево, тепло. В море не искупаешься, но воздухом подышишь.

Людмила замерла. Мысль казалась дерзкой, почти безумной.

Я? В Крым? А что? Иван усмехнулся. Мы же взрослые, свободные, без малышей.

Она молчала. В голове тысяча дел, которые никто не сделает. Но внутри что-то шептало: «Хоть раз отдохни».

Дай подумать, сказала Людмила. Хочу, но надо разобраться с делами.

Вечером, когда она осторожно рассказала о планах, Анна напряглась.

Подожди… А аквапарк? Ну съездите без меня. Не проблема. Ты же обещала! Я Кате уже сказала! вспыхнула Анна. Я устала. Хочу побыть собой, а не нянькой и служанкой. То есть… ради мужика нас бросишь?!

Людмила раздражённо выдохнула.

При чём тут мужик? Я впервые думаю о себе. Прости, что у меня есть желания. Всё понятно! Анна хлопнула дверью.

В Крыму было прохладно, пахло хвоей. Людмила шла по набережной, Иван держал её под руку, будто они вместе давно. Вечером отметили поездку вином и мидиями.

Редко куда-то выбираешься? спросил он, подливая вино. Люблю, но… Нет времени на себя.

Она замолчала. Иван тоже. Людмила почувствовала, что надо объяснить.

У меня дочь. Анна. Взрослая, но живёт со мной шесть лет после развода. Всё обещает съехать, но даже быт на себя не берёт. Всё на мне. Может, в этом дело? Иван усмехнулся. Как? У моей матери так же с братом было. Всё тащила на себе, а он безответственный.

Он отставил бокал, посмотрел ей в глаза.

Пока вы вместе, ничего не изменится.

Людмила поняла, к чему он клонит.

Квартира моя. Куда мне идти? Это ей съезжать. Но она не съезжает, спокойно сказал Иван. Может, поживёшь у меня? Места хватит. Если хочешь.

Людмила удивилась. Он говорил буднично, как о чае. В груди кольнуло.

Только борщ не каждый день. Договорились. По выходным мой, улыбнулся Иван.

Она улыбнулась в ответ. И вдруг вспомнила прошлое.

Анна,