* Мы жили у моих родителей всего неделю после свадьбы. Утром мама пошла готовить завтрак и застыла: на кухне за столом сидела свекровь, а в прихожей гора чемоданом: «приехала к сыночку жить!». Муж заносил ее фикусы. Тогда моя мама улыбнулась и спокойно сказала ЭТО…

Огрызнулась свекровь. «Только маленькая. На нее не проживешь».

«Зато на деньги от сдачи квартиры можно». Я не отступала. «Так снимите себе что-нибудь подешевле и живите на разницу».

«Да как ты смеешь мне указывать?» Людмила Федоровна вскочила с места. «Я тебе не подчиняюсь! И я вам не подчиняюсь!» Я тоже повысила голос. «Это квартира моих родителей, а не ваша!» «Дети, прекратите!» Мама подняла руку.

«Спорить бесполезно». Она глубоко вдохнула, и я увидела, как по ее лицу скользнуло какое-то новое выражение, решительное, даже жесткое. «Людмила Федоровна», — произнесла она, и в ее голосе звучала сталь.

«Раз уж вы приехали и не собираетесь уезжать, придется нам как-то сосуществовать. Но я сразу предупреждаю, в моем доме мои правила. И если вы хотите здесь остаться, будете их соблюдать.

Все! До единого!» Свекровь смерила ее презрительным взглядом. «Какие еще правила?» Процедила она сквозь зубы. Мама улыбнулась, широко, спокойно, почти приветливо, и от чего-то мне стало не по себе от этой улыбки.

«Сейчас расскажу», — сказала она мягко. «Садитесь, Людмила Федоровна. Нам есть о чем поговорить».

Людмила Федоровна медленно опустилась на стул, не сводя с мамы настороженного взгляда. Максим застыл у холодильника, я прислонилась к стене, папа остался стоять в дверях. Атмосфера на кухне сгустилась так, что можно было ножом резать.

Мама подошла к столу, придвинула себе стул и села напротив Свекрови. Движения у нее были неспешные, уверенные. Я знала свою мать много лет, но такой решительности в ней никогда раньше не видела.

«Итак, Людмила Федоровна», — начала мама ровным голосом, «как я поняла, вы приехали всерьез и надолго. Поэтому давайте сразу обсудим, как мы будем жить вместе». «Я не понимаю, к чему эти разговоры», — Свекровь скрестила руки на груди.

«Я мать Максима, я буду рядом с сыном. Все просто». «Не совсем просто», — мягко возразила мама.

«Видите ли, эта квартира принадлежит мне и моему мужу. Мы здесь хозяева, и если вы собираетесь жить под нашей крышей, то должны уважать наши порядки». «Какие порядки?» Людмила Федоровна поморщилась.

«Я взрослый человек, сама знаю, как себя вести». «Тогда почему вы без спроса залезли в наш холодильник и начали перекладывать продукты?» — спросила мама спокойно. Свекровь махнула рукой.

«Мне нужно было место для своих вещей. Что тут такого?» — «Такого, что это невежливо». Мама не повышала голос, но каждое слово звучало четко.

«В чужом доме сначала спрашивают разрешение». «В чужом?» Людмила Федоровна вскинула подбородок. «Тут живет мой сын».

«Временно», — напомнила мама. «Максим с Ириной живут у нас временно, пока не найдут свое жилье. Они наши гости, но вы, Людмила Федоровна, приехали, не предупредив.

Это разные вещи». «Я не гость, я мать», — свекровь стукнула ладонью по столу. «Вы мать Максима, но не член этой семьи», — мама не дрогнула.

«И если хотите здесь оставаться, придется принять мои условия». Людмила Федоровна побагровела. Я видела, как у нее дрожат руки.

То ли от злости, то ли от возмущения. «Вы мне угрожаете?» — процедила она сквозь зубы. «Я объясняю реальность».

Мама улыбнулась той же широкой спокойной улыбкой. «Людмила Федоровна, как прекрасно, что вы приехали. Значит, теперь будем жить все вместе.

Но раз так, давайте сразу обсудим правила общежития». Я увидела, как мама достает из кармана халата небольшой блокнот и ручку. Она положила блокнот на стол, открыла его на чистой странице.

«Первое», начала она, записывая, «коммунальные платежи. В квартире живем теперь четверо — я, муж, дочь с зятем. И вы.

Значит, все расходы делим на четверых поровну». «Что?» — Людмила Федоровна подскочила на стуле. «Какие коммунальные? Я гость».

«Гость на неделю», поправила мама невозмутимо. «А вы, судя по чемоданам, собираетесь задержаться надолго. Год, как вы сами сказали.

Может, два. Значит, это уже не гость, а жилец. А жилец платит за свет, воду, газ, интернет.

Справедливо, не правда ли?» «Это унизительно». Свекровь побелела от злости. «Это справедливо», — спокойно повторила мама.

«Вы сдаете свою квартиру в центре за, наверное, приличные деньги. Тысяч сорок пятьдесят в месяц, если не больше. А здесь хотите жить бесплатно на всем готовом.

Так не пойдет». Максим дернулся, хотел что-то сказать, но папа покачал головой, мол, не вмешивайся. «Моя квартира стоит шестьдесят тысяч в месяц, между прочим», гордо заявила Людмила Федоровна.

«Вот видите?» Мама кивнула. «Шестьдесят тысяч. Коммунальные у нас выходят где-то восемь тысяч на всех.

Значит, ваша доля — две тысячи. Вполне посильная сумма, учитывая, что вы получаете шестьдесят». «Я не буду платить за чужую квартиру!» Свекровь стукнула кулаком по столу.

«Тогда живите в своей». Мама пожала плечами. «Никто вас здесь не держит».

Воцарилась напряженная тишина. Людмила Федоровна сидела красная, с перекошенным лицом. Максим переминался с ноги на ногу.

Я затаила дыхание. «Второе», продолжила мама, снова склонившись над блокнотом, «продукты. Либо каждый покупает свое и хранит отдельно, либо складываемся в общий котел, но тогда по чекам.

Я не буду кормить лишнего человека за свой счет». «Лишнего?» взвизгнула Свекровь. «Я лишняя?» «Незапланированный гость.

Да, лишний расход». Мама посмотрела на нее серьезно. «Я рассчитывала на четверых.

Продукты покупала на четверых. Теперь вас пятеро. Значит, расходы выросли на двадцать процентов.

Кто будет платить разницу?» «Максим!» Свекровь повернулась к сыну. «Ты слышишь, как со мной разговаривают?» «Мама, ну, может, действительно…» Он замялся. «Может, что…» Она вскочила с места.

«Ты на их стороне?» «Я не на чьей стороне, пробормотал Максим жалко. Просто мама та неправа. Мы живем в их доме».

Людмила Федоровна посмотрела на сына так, будто он ее предал. Потом снова опустилась на стул, скрестив руки на груди. «Ладно…» Процедила она сквозь зубы.

«Что еще?» «Третье…» Мама продолжала записывать. «Уборка. Я составлю график дежурств.

Вы будете убирать за собой, мыть посуду, выносить мусор по очереди со всеми». «Я…» Свекровь округлила глаза. «Мне шестьдесят два года! У меня давление, больные суставы!» «Тогда нанимайте уборщицу за свой счет!» Невозмутимо ответила мама.

«Я не собираюсь обслуживать вас!» «Максим будет за меня убирать!» Заявила Людмила Федоровна. «Максим будет убирать свою часть!» Поправила мама. «По графику.

А вы свою!» Свекровь открыла рот, чтобы возразить, но мама подняла руку, останавливая ее. «Четвертое…» Продолжила она. «Ваши вещи… фикусы, чемоданы, все остальное.

Фикусы ставим на балкон. Я освобожу там место, но горшки вы моете сами. Чемоданы складываете в кладовку.

В прихожей им не место». «А где я буду спать?» Взвилась Людмила Федоровна. «Мне нужна комната!» «Комнаты все заняты!» Мама развела руками…