Мне нужно уехать: бабушка оставила завещание, и мне достался старинный дом у моря. В детстве я проводила там каждое лето…

Мне надо уезжать бабушка оставила завещание, и мне в наследство достался дом у моря. Правда, дом старинный и большой. В детстве я проводила там все летние каникулы

Душный городской воздух казался Алине особенно тяжёлым в тот день, когда пришло письмо. Конверт пожелтел от времени и пах морем, солью и чем-то неуловимо родным ароматом детства. Дрожащими пальцами она разорвала его и прочла ровные строки, выведенные старомодным почерком. Бабушка Надежда завещала ей свой дом, тот самый, у самого синего моря, где прошли лучшие лета её жизни.

Сердце Алины забилось чаще, сплетая радость с грустью. Она почти физически ощутила горячий песок под босыми ногами, услышала шум прибоя и почувствовала нежные руки бабушки, которая всегда встречала её на пороге.

Она тут же позвонила Дмитрию. Его голос в трубке звучал отстранённо и слегка раздражённо, будто она отрывала его от чего-то крайне важного.

Дмитрий, мне надо уехать, начала она, стараясь звучать твёрдо, хотя внутри сжималась от предчувствия его реакции. Бабушка она оставила завещание. Мне в наследство достался тот самый дом у моря.

На другом конце провода повисла пауза.

Дом? Тот самый, старый и полуразрушенный? спросил он, и в его тоне прозвучала лёгкая насмешка.

Он не полуразрушенный! вспыхнула Алина. Это старинный, просторный дом, полный истории. Ты же помнишь, я каждое лето проводила там время. Родители отправляли меня туда спокойно, потому что бабушка Надя обожала меня и заботилась. Даже на море ходила со мной за руку, пока я была маленькой. А потом, когда подросла, я бегала туда с соседскими ребятами. Ох, и навеселились же мы тогда! Наберём бутербродов, фруктов и на целый день, до самого вечера. Солнце, волны, смех

И надолго? перебил её его сухой, деловой голос, резко вернувший её в душную городскую реальность.

Не знаю точно, но точно не на три дня, вздохнула она. Нужно всё осмотреть, навести порядок. Я ведь не была там целую вечность. В последний раз на втором курсе института. А я уже три года как его закончила и работаю. Я возьму отпуск и поеду. А ты она сделала паузу, вкладывая в слова всю надежду, ты приезжай потом ко мне. На машине всего день пути. Выедешь утром вечером уже здесь. Возьми отгулы, отпуск за свой счёт, и мы отдохнём вместе. У моря.

Что-то я не скучаю по морю, услышала она в ответ его равнодушный голос. Ладно, не обещаю, посмотрю по работе

Его слова повисли тяжёлым грузом в воздухе. Он «посмотрит». Как всегда «смотрел», а потом оставался в городе, погружённый в свои дела, которые всегда были важнее её.

Прошло три дня. Алина собрала чемоданы, сердце трепетало от предвкушения и тайной надежды, что Дмитрий всё же передумает, приедет, отвезёт её на вокзал, поцелует на прощание и скажет, что будет скучать. Но вместо этого за три часа до отправления поезда раздался его звонок.

Алин, прости, не могу тебя отвезти. Срочные дела на работе. Ты же доедешь на такси, правда? прозвучал в трубке его голос, и она уловила в нём фальшивую нотку.

Да, конечно, ответила она, и комок обиды встал у неё в горле. Не переживай.

Она вызвала такси и, сев на заднее сиденье, уставилась в окно, не замечая мелькания улиц. Город провожал её серым, равнодушным взглядом. И вдруг сердце её оборвалось и замерло. На светофоре стояла его машина. И не просто стояла. Дмитрий, её Дмитрий, галантно помогал выйти из машины стройной молодой девушке в лёгком летнем платье. Они улыбались друг другу, он что-то говорил, и они вместе направились к уютному кафе на углу.

Остановите, пожалуйста! сорвалось у Алины, голос дрожал. Я оплачу стоянку, мне надо выйти!

Она выскочила из машины, не чувствуя земли под ногами. Горячая волна гнева и боли подкатила к горлу. Она распахнула дверь кафе и застыла на пороге. Они сидели за столиком у окна, склонившись над одним меню, их пальцы почти касались друг друга.

Привет, прозвучало из её уст холодно и резко, будто ледяной звон. Вижу, ты действительно очень занят. Скажу только одно прощай. И больше не звони. Никогда.

Она развернулась и вышла, не дав ему возможности что-то сказать. Она не видела его растерянного лица, не слышала, как он кричал её имя. Она уже мчалась обратно в такси, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

Весь долгий путь сначала на такси до вокзала, потом в душном плацкарте поезда, снова на такси по сельским дорогам она провела в плену гнева и отчаяния. В ушах стоял шум, и она без конца прокручивала одну и ту же картину: его улыбку, обращённую не к ней, его заботливые жесты. Предатель. Лжец.

Таксист, молчаливый и угрюмый, наконец остановился у высоких кованых ворот, оплетённых диким виноградом.

Приехали, буркнул он.

Алина расплатилась, вытащила чемоданы. Шофер крикнул ей вдогонку:

Обращайтесь, если что и рванул с места, оставив её одну у ворот, за которыми стоял её новый, старый дом.

Тишина была оглушающей. Воздух, густой и сладкий, пах полынью, морем и пылью минувших лет. Она достала тяжёлую связку старинных ключей, подаренных бабушкой, и, подобрав нужный, вставила его в ржавый висячий замок. Тот поддался с глухим щелчком, прозвучавшим как выстрел, возвещавший начало новой жизни.

Тяжёлые ворота со скрипом открылись, и Алина замерла на пороге. Двор был заброшен. Бабушкины клумбы заросли буйными многолетниками, которые цвели вопреки всему, напоминая о былом уюте. Бабушка Надя сажала цветы каждую весну, и всё лето двор благоухал. Теперь стоял начало июля, невыносимая жара, и воздух дрожал над землёй.

Она подошла к дубовым дверям. Замок пришлось долго крутить он заржавел от времени и запустения. Наконе