* Решила съехаться с женихом. Дала ему ключи от своего коттеджа. Приезжаю вечером с работы, а там его мать в моём халате. «Не лезь в мамину спальню!»

Потом медленно произнесла. «Во-первых, я не девушка, я хозяйка этого дома. Во-вторых, Сергей не дает мне фамилию, это не одолжение. В-третьих, обеспечивать меня никто не собирался, я сама зарабатываю.

А в-четвертых, снимите мой халат и верните его немедленно». Тамара Степановна вспыхнула. «Да как вы разговариваете? Я пожилой человек, мать вашего жениха.

Вы должны уважать старших. Вот молодежь пошла». Совсем совесть потеряли. «Сергей, скажи ей».

Сергей мялся, переминался с ноги на ногу. Видимо, начинал понимать, что ситуация выходит из-под контроля. Попробовал еще раз. «Анна, ну давай успокоимся.

Поговорим нормально. Слесарь уже работает. Зачем такие радикальные меры? Может, мама действительно переборщила.

Я с ней поговорю, она освободит спальню, ты вернешься. Ладно?» «Нет», отрезала Анна. «Не ладно.

Вы собираете вещи и уезжаете. Сейчас». «Оба». «Это еще почему?» взвилась Тамара Степановна.

«Я вам что, прислуга, чтобы меня гнать среди ночи? Мы никуда не поедем». «Ждите», — поправила Анна. «Замки меняются.

Старые ключи больше не подходят. Так что либо вы собираете вещи добровольно, либо я вызываю полицию. Выбирайте». Константин Иванович, не отвлекаясь от работы, негромко добавил.

«Входная дверь готова. Иду к калитке». Сергей и его мать переглянулись. Видимо, до них наконец дошло, что Анна не блефует.

Сергей попытался в последний раз. «С одного вечера ты рушишь всю нашу жизнь. Мы свадьбу планировали, будущее. Неужели тебе не жалко?»

Анна почувствовала, как внутри что-то сжимается. Жалко. Конечно, жалко. Жалко потраченного времени, жалко обманутых надежд.

Но еще больше было жалко себя, если она сейчас сдастся. Жалко, согласилась она. «Жалко, что я потратила полгода на человека, который не уважает меня и мои границы. Жалко, что не разглядела это раньше.

Но лучше поздно, чем никогда». «Собирайте вещи». Тамара Степановна топнула ногой. «Я требую объяснений.

Мой сын хороший человек, работящий, не пьет, не гуляет. Вам такого днем с огнем не найти. А вы тут гордыню раздуваете, кикимору из себя строите. Сергей, скажи ей, что она дура».

«Мама, помолчи», буркнул Сергей, но в голосе уже звучали злость и обида. «Видишь же, бестолку. Пошли, собирай вещи. Переночуем у меня на съемной, а завтра разберемся».

«Никуда я не пойду», уперлась Тамара Степановна. «Я устала, я больная, мне нельзя по ночам мотаться, у меня давление». Анна достала телефон, начала набирать номер. «Хорошо, тогда я вызываю полицию.

Сейчас приедут, составят протокол, выведут вас отсюда». Сергей резко шагнул вперед, попытался выхватить у нее телефон, но Анна отступила. «Не смей», рявкнул он. «Ты вообще охренела?».

«Не прикасайся ко мне», предупредила Анна холодно. «Иначе добавлю в заявление угрозу физического насилия. Только попробуй». Сергей замер, тяжело дыша.

На лице смешались обида и растерянность. Анна видела, как он борется с собой, как пытается найти слова, которые могли бы изменить ситуацию, но слов не находилось. Тамара Степановна вдруг развернулась и пошла в гостиную. Анна насторожилась, но женщина просто схватила свою дорожную сумку, швырнула в нее вещи, натянула цветастую куртку поверх халата.

«Пошли, Сергей», бросила она сыну. «Фу! Неблагодарная стерва, вот кто она. Видела я таких.

Сейчас гордая, а потом будет на коленях ползать, извиняться. Но мы ее не простим. Запомни мои слова». Сергей медленно кивнул.

Прошел в гостиную, забрал свою сумку с вещами, вернулся, остановился перед Анной. Смотрел на нее с таким выражением, будто она предала его, но это было не так. «Ты пожалеешь», сказал он тихо, но с угрозой. «Ты еще пожалеешь об этом».

«Может быть», пожала плечами Анна. «Но это будет мое решение. Мое сожаление не твое». Сергей хотел еще что-то сказать, но мать дернула его за рукав.

«Пошли, я сказала! Нечего тут больше делать». Они двинулись к выходу. Тамара Степановна на ходу попыталась уйти в халате, но Анна преградила ей путь…