Муж отдал всю мою коллекцию пазлов племяннику, потому что они ему мешали

Муж отдал всю мою коллекцию пазлов племяннику, потому что они ему мешали

Вас когда‑нибудь предавал близкий человек? Так, чтобы в первый момент в голове реально промелькнула мысль: «Сейчас убью. Или хотя бы морду набью». А потом сидишь и думаешь: «Нет, ну как так вообще можно?» У меня теперь есть такой опыт. И, что характерно, никаких любовниц, измен и прочих классических причин. Всего‑то какие‑то «дурацкие пазлы», как выразился мой дорогой супруг.

С Пашей мы женаты второй год. Для каждого это второй брак, так что, можно сказать, стартовые позиции у нас равные. Оба с багажом, оба с выводами из прошлого, оба вроде как умнее и взрослее, чем в первый раз. Мне, если честно, штамп в паспорте был не особо нужен — я после первого брака на свадьбы и ЗАГСы смотрела с лёгким нервным тиком. Но Паша настоял. Говорит: — Надоело мне сожителем числиться, хочу официально женатым быть.

В этом плане он старомоден до скрипа. Но я махнула рукой: ладно, хочешь штамп — будет тебе штамп. В остальном‑то он казался нормальным, адекватным мужчиной.

Жили мы как, на мой взгляд, вполне образцовая пара: у каждого хорошая работа, своя машина, свои интересы и увлечения. Я, с учётом прошлого неудачного замужества, правда старательно училась быть более понимающей. Если Паша все выходные пропадал в гараже, ремонтируя машину и «выгуливая» свой набор ключей, я не закатывала глаза до потолка, не выдавала пассивно‑агрессивных вздохов. — Хочешь в гараже спать — пожалуйста, только не ной потом, что спина болит, — максимум, что позволяла себе.

И вот как‑то вечером Паша зашёл в нашу спальню, огляделся и уткнулся взглядом в стеллаж у стены. На этом стеллаже стояли мои сокровища — аккуратными рядами, по размеру и производителю, как в маленьком музее. Коробки с пазлами. Много. Очень много.

— Зачем тебе столько пазлов, Лера? — почесал он затылок. — Ты их правда собираешь?

— Да, они мне все нужны! — даже не задумавшись, ответила я. — Это мой способ расслабиться.

Я тогда не заметила никаких тревожных ноток в его голосе. Ну спросил человек — я честно ответила. Пазлы я себе сейчас почти не покупаю: друзья давно в курсе моей страсти собирать картинку из мелких деталек, поэтому на дни рождения, Новый год и просто так дарят мне новые наборы. Кому‑то это кажется детством и глупостью, а мне — идеальной медитацией. Поставил чайник, насыпал себе в пиалу орешков, расстелил на столе коврик для пазлов — и вперёд. Голова постепенно очищается от рабочей каши, мысли встают по местам так же, как эти детальки. Мозг тренируется, нервы отдыхают, никто ничего не требует. Сказка, а не хобби.

Я аж ложку из рук выронила. — В смысле «на балкон»? Это что, священное место! Тут пазлы живут, — возмутилась я.

Предложила, как нормальный человек, компромисс: — Давай просто такой же стеллаж купим и поставим на балконе. И инструменты твои туда, и мои в целости.

Квартира у нас не дворец, мест, где можно без ущерба для прохода хранить коробки, не так уж много. Стеллаж в спальне — оптимальный вариант: никому не мешает, пыли я с него вытираю, глаз радуется.

— Давай я их в гараж отнесу, а? — вдруг выдал Паша.

В тот момент он впервые увидел мой настоящий «страшный взгляд собственницы». — Ты только попробуй, — тихо сказала я. — Я тебе потом твою машину в гараже на запчасти разберу и продам по одному колесу.

Он посмеялся, подумал, что я шучу. Зря.

Накануне «катастрофы» он ещё пару раз в разговоре упоминал, что пазлы, мол, «пыль собирают», что «ты их всё равно все не пересоберёшь», что «места занимают много». Я как‑то отмахивалась, не воспринимая всерьёз. Ну недооценивает человек ценность искусства, бывает.

Просто стена. Гладкая, голая. А там, где раньше стояли мои красивые коробочки, — НИЧЕГО.

У меня внутри всё оборвалось. Я, как ненормальная, побежала по квартире. На кухню — нет. В коридор — нет. В зале — нет. На балкон — пусто. Даже в ванную заглянула, как будто он мог запихнуть туда двадцать коробок.

— Паш, — голос у меня уже подрагивает, — куда ты всё дел?

Он сидит в зале, смотрит телевизор, чистит мандарин. Оборачивается ко мне, как ни в чём не бывало: — А, пазлы твои? Я их Кольке отдал. Ему как раз заняться нечем, а тебе они только пыль собирали.

Я аж прислонилась к дверному косяку. — В смысле… ОТДАЛ? — уточнила я, надеясь, что ослышалась.

— Ну… отдал, — пожал плечами Паша. — Чего они место занимают? Это же детское занятие! — и таким тоном, будто сказал что‑то само собой разумеющееся. — Зато у Кольки мозг хоть чем‑то полезным занят будет, а не компьютером одним. Он так обрадовался, когда я коробки привёз, ты бы видела.

Ах, Колька рад! Племянничек, значит, светился счастьем, пока Паша выгружал в его квартиру МОИ коробки, каждую из которых мне дарили с любовью, которые я собирала по ночам, когда не спалось. А я вот не рада. Совсем.

Я по жизни всегда была собственницей и слегка жадиной. Может, сказалось трудное детство: когда каждая книжка, каждая игрушка были на вес золота, и, если что‑то своё получал, цеплялся за это, как за единственное сокровище. Я к своим вещам отношусь очень трепетно. Не в плане «никому не дам потрогать», а в плане: спроси у меня, прежде чем выкинуть, отдать, переложить. Это элементарное уважение.

А тут меня просто поставили перед фактом: отныне у тебя нет хобби. Вот так, с лёгкой мужской руки, отдали не только коробки, но и мой способ отдыхать и успокаивать нервы. Ну не наглость ли?

— Паша, — говорю, стараясь держать голос в рамках приличия, — а давай я тогда твой гараж продам. Ну его тоже вечно всё заваленым, одни траты. Пущу объявление: «Гараж с содержимым, недорого». Как идея? Племяннику какому‑нибудь отдам, у него как раз мозг ничем не занят.

— А у меня такой же пользой были пазлы, — отрезала я. — Для головы. Но кто же об этом подумает, верно?

Сколько бы я ни объясняла, что для меня это отдушина, что это не просто «детальки сложить», а час тишины, где мысли встают на свои места, Паша стоял на своём: — Да ладно тебе! Не драматизируй. Купишь новые, если приспичит. Главное, что Кольке хорошо.

У меня в этот момент родилось твёрдое и чёткое решение. — Значит так, дорогой, — сказала я ледяным тоном. — Сейчас же, слышишь, СЕЙЧАС, ты едешь к своему племяннику и забираешь обратно моё добро. ВСЁ до последней коробки. Я прекрасно помню, сколько их было. Попробуешь «не найти» хоть одну — буду считать, что ты сам её недостоин.

Паша замялся, заморгал: — Ну как я заберу? Это же… подарок. Я уже пообещал, ребёнок так обрадовался. Он меня уважать перестанет, если я явлюсь и скажу: «Знаешь, это я у тёти украл, так что отдавай назад».

— А меня ты сейчас уважаешь? — спросила я. — Ты у меня, между прочим, ВСЁ это украл. Не спросив. Просто потому что тебе мешало.

Дальше был недолгий, но яростный скандал. Паша пытался включить обиженного: — Ты из‑за каких‑то коробок истерику закатываешь! Ну правда, детский сад.

Я же в ответ включила бешеную фурию: — Это ты всё своё детство сейчас демонстрируешь, когда чужие вещи швырял, как свои. И да, я закатываю истерику из‑за «каких‑то коробок», потому что это МОИ коробки!

В какой‑то момент он попытался уйти в комнату, хлопнув дверью, но я успела подсунуть ему под локоть швабру и торжественно объявила: — Или ты сейчас садишься в свою разваливающуюся ласточку и едешь за пазлами, или можешь сразу в гараже и ночевать.

— Абсолютно, — сказала я. — Можешь смело считать, что если ты не вернёшь их, это твоё последнее семейное решение в этой квартире.

Через десять минут он уже натягивал куртку. Я стояла у двери, как контролёр: — И не вздумай вернуться без них. И да, я пересчитаю всё.

Паше пришлось ехать к сестре и племяннику. Как он там объяснялся — не знаю, потом мямлил что‑то про «перепутал, жена ругается, забыл спросить, какое… имущество отдаю». Врать не буду: отчасти мне было неловко за Кольку. Ребёнок, скорее всего, действительно обрадовался горе‑дядькиному «подгону». Но если уж выбирать, кем пожертвовать — чужим восторгом или своими нервами, — я выбрала свои нервы. Мои, как я уже сказала, не казённые.

Часа через два муж вернулся. Я услышала с лестничной площадки его возню и тяжёлое дыхание — он реально запыхался. Открываю дверь, а там Паша, заваленный с ног до головы коробками, как новогодняя ёлка. В руках, под мышками, даже как‑то прижал пару к животу. Вошёл боком, еле протиснулся.

— Ставь сюда, — указала я на прежнее место стеллажа. — Сейчас будем инвентаризацию проводить.

Я, как заправский кладовщик, разложила всё по полу и принялась считать. Мысленно прокручивала в голове: «Этот с Парижем на тысячу штук, этот с котами на полторы, этот круглый с планетами…» Всё на месте.

— Хоть одна деталька пропала — ты труп, понял? — серьёзно посмотрела я на него поверх коробок.

Паша вздохнул, сел на стул, налил себе чаю. Вид у него был обиженный и уставший, но где‑то в глубине сквозило понимание — ступил.

— И да, — добавила я уже мягче, но всё ещё жёстко, — в качестве компенсации за моральный ущерб и физическое перемещение моего имущества, ты теперь должен мне два НОВЫХ набора. И не всякую детскую ерунду на тысячу деталей, а нормальные, взрослые. На две, три, можно четыре тысячи.

— Они же дорогие! — простонал он.

— Нервы моей жены, то есть меня, тоже недешёвые, — парировала я. — Учись на своих ошибках.

Он что‑то пробурчал себе под нос насчёт «больше подарки делать не буду», но я видела, что вывод он всё‑таки сделал. По крайней мере, с тех пор без моего ведома к моим вещам он не прикасается. Даже кружку в шкаф ставит на ту же полку, где взял.

А я в очередной раз убедилась: иногда нужно очень чётко обозначить границы. Даже если речь идёт «всего лишь» о пазлах. Потому что за каждым «дурацким хобби» стоят чьи‑то нервы, чьё‑то детство и чьё‑то единственное нормальное средство сохранить голову в порядке в этом сумасшедшем мире.

В рубрике "Мнение читателей" публикуются материалы от читателей.